Рецензия на книгу
Валентайн
С. П. Сомтоу
Adelgonde11 декабря 2010 г.Это так типично для меня: прельстившись аннотацией к книге, загореться желанием прочитать её, а потом, когда уже поздно, обнаружить, что это была n-ая часть целой серии, – иногда далеко не самая первая даже.
Впрочем, в данном случае хороши сами авторы издания – ни в аннотации на обложке, ни внутри книги – нигде! – не указано, что «Ангел смерти» Сомтоу – это ничто иное, как вторая часть целого цикла (трилогии) о Тимми Валентайне, вампире, которому почти две тысячи лет, но чья внешность так и остаётся внешностью двенадцатилетнего мальчика.
Хитрым рекламным трюком авторов издания является также изображение на обложке блондинистого юноши крепкого телосложения, который, по всей видимости, должен представлять собой двенадцатилетнего (!) Эйнджела Тодда – одного из главных героев романа, – и девушки азиатской внешности, намекая тем самым на наличие любовной истории с участием этих двух персонажей – и вводя в полнейшее заблуждение поклонниц сентиментального жанра.
На самом деле, всё чересчур вульгарно, примитивно, поверхностно, извращённо и доведено до гиперболы: онанирующий кардинал, любитель красивых мальчиков; мать, которая заставляет своего сына-подростка спать с ней; колдунья, всовывающая себе во влагалище живых ящериц и лягушек, дабы пить из них энергию, нужную для проведения колдовских обрядов, – вот лишь малый список всех наличествующих в истории моральных калек. Не вызывают особой симпатии и те, за кого, по сути, должен болеть читатель: мало того, что сами по себе это блеклые личности, наброски, так автор ещё и постарался придать как можно больше неправдоподобности их поведению и взаимоотношениям. Так, например, пары Петра Шилох/Брайен Дзоттоли и Пи-Джей Галлахер/Леди Хит в самом разгаре мрачных событий и опасной схватки с колдуньей Симоной Арлетой и её компанией не забывают думать о низком – и даже претворять эти мысли в реальность.
В общем, автор то ли не верит в существование адекватных, духовно богатых личностей и чистых, глубоких человеческих отношений, то ли считает их банальными, а потому недостойными своего пера. Персонажи, если они не наделены ярко выраженным эдиповым комплексом или лишены абсолютно всякой похоти – в глазах автора, похоже, являются неполными, но как раз таки эти элементы, заглушая всё остальное, подчёркивают их неполноценность. Даже негативные герои – главным образом Симона Арлета и Дамиан Питерс, священник – не гипнотизируют своей тёмной сущностью и не вызывают должного страха, скорее просто отталкивают своей пошлостью. Первая – медиум, ведьма, которая бессистемно поклоняется чуть ли ни всем богам, известным человечеству, при этом служа безликой Тьме; женщина, находящаяся вне контекста какой-либо культуры, а посему личность не целостная, не гармоничная, лишённая всякой конкретики. Внутри Дамиана Питерса же, по словам автора, ведётся жестокая борьба между Господом и Маммоном, однако же никаким душевным конфликтом и не пахнет – читателю совершенно ясно, кто правит абсолютной властью в душе лицемерного, безнравственного священника.
Пожалуй, единственный, кто во всей книге заслуживает внимания – это Тимми Валентайн, то попеременно, то одновременно коварный и милосердный, чистый и беззлобный, человечный вампир и вместе с тем такой отрешённый, возвышенный и неземной, словно ангел. Здесь Сомтоу хорошо – мастерски? – удалось передать боль от одиночества, в котором мальчик влачит своё бессмертное существование. Образ получился красивый, интересный и завораживающий: во флэшбэках – грациозное, хрупкое создание, в котором люди всегда видят то, что хотят видеть (например, посланника смерти или воскресшего бога); в действующем времени – пленник Симоны Арлеты, пригвождённый к дереву в тёмном, глухом лесу, бесприютном, мрачном месте в некоем Зазеркалье, из которого ему не выбраться, но в которое, через зеркала, он в состоянии заманивать жертв, чтобы подкрепиться их кровью. Из Зазеркалья посредством тех же зеркал и любых других зеркальных поверхностей он является к Эйнджелу Тодду – единственному, кто может помочь ему высвободиться.
Наконец, не могу высказаться в пользу большинства сцен убийств, которые чересчур отвратительны, что ли, ввиду их откровенности и жестокости, – слишком много «мяса». Особенно, когда на это мясо, как на конвейере, идут персонажи, к которым читатель абсолютно равнодушен, ибо просто не успевает привязаться к ним.11279