Рецензия на книгу

• 

  Monti-Ho

  14 мая 2017

  «Все это были не просто люди и сословия, а красноречивые ходатаи. Они втиснутся в конверт, затаятся в сумке курьера, а очутившись в кабинете какого-то высокопоставленного лица, валом повалят со страниц и заставят всех поразиться трудолюбию и усердию …».

  Автор книги, Андрей Михайлович Турков – советский и российский литературный критик, литературовед, автор многочисленных статей и книг по литературе. Член редколлегии журнала «Вопросы литературы». Особое место в его исследованиях занимала тема творчества А.Твардовского и поэтов военного поколения.
  Трудная и нудная книга, хотя это же почти учебник, а не художественное и даже не биографическое произведение… К слову, если читатель вообще ничего толком не знает о Салтыкове, то придется ему трудно. Поэтому лучше сначала просто прочитать справочные сведении о биографии Салтыкова-Щедрина. Потому что книга А. Туркова предполагает «подготовленного» читателя. Я принималась за книгу с большим интересом, потому, что читая попутно роман «Господа Головлевы», понимаю, что Салтыков был талантливым писателем и личностью. Роман, который в большей степени, чем другие его произведения отразил его собственную семью, его детские впечатления. И вот книга А.Туркова … Начало сразу неприятно поразило тяжелым вязким повествованием, которое очень хаотично – автор постоянно перескакивает с персонажа на персонаж. Причем, порой очень трудно уследить о ком идет речь. Но это я решила отнести к стилю писателя… Ладно, иногда бывают такие «трудночитаемые» авторы, но лишь бы была суть… «Сути» было много, даже как мне показалось, слишком много: в сюжете книги очень много информации о других литераторах, чиновниках, исторических личностях, и прочее… причем, не всегда, на мой взгляд, это необходимо по сюжету. Показалось, что все найденное о Салтыкове в чьих-то письмах, воспоминаниях, донесениях, статьях, мнениях … - все это в полном (!) объеме отражено, переложено из цитатных кавычек в текст книги…И очень чуть-чуть в пределах самого начала (листов10-12) автор сам «изображает» героя - как-то более художественно рисует Салтыкова (вначале называя его и вовсе Иваном Самойловичем Мичулиным – по имени героя его повести «Запутанное дело»), жизнь его в периоде того времени.
  

  
  

  «Тройка летела Литейным проспектом. Дома равнодушно проплывали мимо. Прохожие спокойнейшим образом шли по своим делам.
  Впрочем, мог ли он ожидать сочувствия? Еще хорошо, что не ведут пешком под те же выкрики зевак, какие он заставил слушать Ивана Самойлыча.
  — Должно быть, мошенник! — сказал, помнится, разглядывая Мичулина, франт в коричневом пальто.
  — А может быть, и государственный преступник! — ответил ему господин с подозрительной физиономией, беспрестанно оглядывавшийся назад.
  Иван Самойлыч Мичулин умер. Почти так же, как Акакий Акакиевич. Он вообще был ему родня. И у него тоже шинель украли, и он тоже цепенел, стоя перед значительным лицом.
  Он бы умер второй раз, узнав, какого наделал переполоху.
  Его императорское величество обратил внимание военного министра князя Чернышева на то, что у него в канцелярии служит чиновник Салтыков, дважды провинившийся»

  «Слова падали равнодушно, как розги, трещали, как барабаны, лишь иногда из-за ровного строя щегольски выведенных буковок прорывался вопль, в котором отчаянье смешивалось с угрозой:
  — Что нам солдаты — нас тысячи соберутся!
  Но на этот яростный выкрик, словно веревки на живое, сопротивляющееся тело, ложились казенные фразы о том, что «строгий пример, оказанный над тамошними крестьянами, имел самое благодетельное действие на остальных» и что «не верующие в экзекуцию» были посрамлены.
  От барщины переписки бумаг удалось избавиться.
  Вице-губернатор Костливцев оказался питомцем того же лицея, что и Салтыков. Расспросив однокашника о столичных новостях, он осведомился, не сможет ли его новый подчиненный испросить себе из Петербурга какие-либо внушительные рекомендации.
  — Тогда и определим, что с вами делать. А пока можете в присутствие не ходить, — милостиво заключил он аудиенцию»
  

  А потом начинается архивная работа – «Вот вам читатель факты – сами и рисуйте!». В результате мне приходилось терпеливо «искать» самого Салтыкова в этом повествование более посвященном истории России и литературы XIX века в целом. И хотя, конечно, нельзя отделить жизнь и творчество Салтыкова от этой эпохи, от значимых событий для него как для гражданина своей страны, как литератора от его работы в литературных журналах «Современник» и «Отечественных записках» и др., но все же герой книги остался очень неглавным в этой книге, которая, казалось должна была быть посвящена ему.
  И только личность самого Салтыкова, которая все-таки некоторым, скорее сухим, документальным образом отразилась в этой книге, меня заставила дочитать ее до конца. Книга несомненно познавательна – в ней создан образ того времени, хоть и очень трудно воспринимаемый – в череде какого-то сухого, архивного повествования, отрывистого и хаотичного…
  

  
  «Вряд ли для сатирика осталось тайной, что в начале 70-х годов пылкая молодежь причисляла его, как и всех передовых писателей легально действовавшей литературы, к «либералам», под которыми, по свидетельству Морозова, «понимались все говорящие о свободе и других высоких предметах, но неспособные пожертвовать собою за свои убеждения». В том, что на Щедрина сложился такой взгляд, сыграли свою роль статьи Писарева и вторивших ему Н. В. Шелгунова и П. Н. Ткачева.
  Чернышевский же оставался и для нового поколения живым примером человека, принесшего свою свободу в жертву своей «вере».
  И если некоторые писатели, как, например, Гончаров, почувствовав, что «перестали понимать» многое вокруг, не стали «штудировать», изучать новые, неизвестные им типы, почитая их еще не сложившимися, неустойчивыми, то Щедрин пытливо присматривался, в частности, к молодежи. И образ «Паршивого» приобрел новое звучание едва ли не потому, что сатирик взглянул на своего героя глазами тех юношей и девушек, которые видели в таких людях образец для своей собственной деятельности и до известной степени поколебали исторический скепсис сатирика»
  

  Кажется, что автор собрал свои многочисленные статьи по творчеству Салтыкова и других писателей (Тургенева, Некрасова, Чернышевского и др.) и «втиснул» без разбора, все эти анализы архивных изысканий в эту книгу, слегка соединив их в логическую канву. Конечно, это интересно - само по себе, но… это книга о Писателе, где его очень мало как человека, а где более «изучается» его творчество …
  

  
  «С новой силой возбудились многие издавна тревожившие Щедрина вопросы во время франко-прусской войны 1870 года.
  Крушение «могущественной» Второй империи после поражения при Седане сделалось предметом разнообразнейших толков. Позабыв, что еще недавно в Наполеоне III видели сильную личность, спасшую Францию от «гибельной анархии», правительственные круги выказали радость. И не только потому, что исход войны позволил России разорвать тягостные условия Парижского трактата 1856 года: победа войск «железного канцлера» Бисмарка, казалось, подтверждала доктрину о преимуществе «дисциплинированной» нации перед нацией, развращенной парламентаризмом.
  Все эти рассуждения носили, разумеется, не отвлеченно-философский характер, а были предназначены «для внутреннего употребления». Славословия в честь пруссаков, предпочитавших «некоторую узость взглядов» «бесплодной широте» их, сливались с предостерегающими советами молодому земству «не расплываться», «не торопиться», действовать «не вдруг».
  Щедрин не мог не отозваться на эти лживые рассуждения, целью которых было лишний раз показать мнимую бесплодность бурных революционных потрясений и большую выгодность продвижения «тихой сапой», как то было в Германии»
  

  Перечисляются его произведения, но лишь как некий результат работы в журналах, а то, как он работал над ними, как он жил, автор почти не упоминает, кроме фактов его чиновничьей службы… Мало самого Салтыкова… - а более о времени, о политике, о литературе этого периода…
  Кроме того, книга как-то очень условно разбита на части – нет логического и художественного начала и завершения этих отрезков, поэтому ощущение, чего-то бесконечного… Читаешь порою об одном периоде – скажем уже 1865-68 год и вдруг автор, ссылаясь на какие-то события или действующих лиц углубляется ( и надолго!) … и с удивлением понимаешь, что ты опять уже в 1848-м… И так на протяжении всей книги… Семья рода Салтыковых, которая и послужила во многом материалом для его романа «Господа Головлевы» практически никак не описана, кроме очень скупых строк (!) о матери, и о брате Дмитрие… Семья самого Михаила Евграфовича тоже описана очень скупо, хотя понятно, что в семейной жизни он был несчастлив…
  В общем, создалось впечатление, что роман был создан из статей, что именно творчество и общественная деятельность Салтыкова должны послужить для читателя способом самому «создать» образ писателя, гражданина, общественного деятеля, но … человека толком не увидишь…
  

  
  «В одной из статей тех же лет, когда в «Отечественных записках» печатался щедринский «Дневник», Н. Михайловский остроумно сопоставлял посвящение одного ученого труда XVIII века князю Потемкину с современной книжкой, посвященной крупному дельцу Полякову. Однако даже подобные красноречивые факты не мешали Н. Михайловскому питать народнические иллюзии, будто в России «новые хозяйственные образования и формы находятся еще в зародыше» и она может — при помощи «государственных акушеров» — избежать засилья «нужных людей» (то есть капиталистических дельцов) и «язвы пролетариатства».
  Путешествие же Прокопа по России в изображении Щедрина объективно выглядело как венчание на царство нового властителя, принимаемого обществом с раболепным восторгом, несмотря на его хищнические повадки.
  Относя полный триумф Прокопа на двадцать пять лет, Щедрин преследовал цель показать и воскрешение в иных формах старой судебной волокиты и, главное, — черепашью поступь, которой движется восхваляемый либералами «постепенный» прогресс»
  

  Отношение автора (Туркова) к герою его повествования - личное отношение, не отразилось вовсе… Недавно я читала книгу Льва Кассиля о Маяковском – и это прекрасный пример как можно создать живой образ, который и читатель увидит живым, и не останется равнодушным… До Маяковского было у меня знакомство с Грибоедовым через роман о нем Ю.Тынянова. И какая книга! Сколько в ней живого человека, сколько любви и понимания Грибоедова самим Тыняновым. Пусть это не совсем реальный Грибоедов, но он все-таки живой человек, а здесь – архивный объект… Обидно за Салтыкова-Щедрина. Книга оставляет неудовлетворение от прочитанного… Тяжелая голова от набитого литературного материала – будто учебник читала… А Салтыкова-человека хочется еще поискать, в других книгах… Возможно, в книгах самого Щедрина.

  17 понравилось

  321