Рецензия на книгу

• 

  jonalivi_5 мая 2017 г.

  Наверное, после третьего прочтения то "потерянное поколение", о котором Хемингуэй пишет, стало мне не то чтобы близко, но понятно. На протяжении первых глав вопрос о том, зачем он описывает эти попойки в парижских кафе, эти странные пустые разговоры, не давал бросить чтение, хотя назвать книгу затягивающей я бы точно не могла. Скучновато, пустовато, однообразно. Но манера Хемингуэя настолько кинематографична, что его персонажей вскоре начинаешь видеть. И, когда я понаблюдала за ними какое-то время, то была поражена тем, как мастерски это написано: главные темы обозначены вскользь, едва упомянуты, но они проступают все более явственно из умолчаний, из того, чего не хватает действующим лицам, о чем они не хотят говорить, каких чувств не выражают. Скука, пустота и однообразие и есть то, о чем этот роман написан.

  Сейчас бы это назвали посттравматическим синдромом. Джейкоб, Билл, Харви, Майкл, Брет - всех их объединяет опыт, навсегда выбивший их из русла нормальной жизни. Они не обсуждают этого, но каждый из них для другого - свой, а вот все, кто не прошел через это, кто не стал циником, не утратил цельности, вызывают у них раздражение и становятся мишенью для язвительных шуток, как это происходит с Робертом Коном. Каждый из "потерянных" по-своему готов отомстить ему за то, что они потеряли, а он нет, едва ли сознавая это.

  Джейкоб - удивительно безэмоциональной рассказчик. Он наблюдает, регистрирует, но не участвует, мир будто выцвел для него. Только Брет и фиеста пробуждают в нем чувства: первая - страдания от невозможности взаимной любви с женщиной и невозможности расстаться с ней, от сознания своей неполноценности, а вторая - лихорадочного оживления, напряжения и обострения всех ощущений, связанного с близостью смерти.

  Брет тоже опустошена и раз за разом ищет новых мужчин, которые мгновенно ей надоедают. Даже встретив Ромеро, вызвавшего в ней сильную, взаимную страсть, она скоро понимает, что не может быть с ним, - внутренний страх, что счастье кончится катастрофой, и тяга к Барнсу гонят ее прочь.

  Вся компания едет на фиесту, чтобы почувствовать себя живыми. Голая противопоставленность жизни и смерти, максимальная степень риска притягивает их, и никто, кроме Кона, не способен испытывать сострадание, наблюдая за кровавым зрелищем. Сострадание кажется им слабостью, вызывает насмешку, потому что никто из них не ощущает ценности жизни как таковой. Кон испытывает потрясение, но не решается признаться в нем и вскоре сам срывается на ярость.

  Хемингуэй не видит никакого выхода для своих героев. Они заперты в своем опыте, не могут поведать о нем и не ищут спасения. Образ Педро Ромеро, рискующего своей жизнью по собственной воле, делающего это виртуозно, с шиком, предстает здесь как полная противоположность тем людям, кто открыл для себя, что в такой войне ни мастерство, ни талант, ни храбрость не решают ничего.

  2

  204