Рецензия на книгу

• 

  vivian_damor_blok3 мая 2017 г.

  Дивные новые миры

  Я все больше ощущаю себя письмом: отправлено здесь – получено там. Только адресата нет.
  

  Осторожно: спойлеры, некоторые воистину краеугольные.

  Признаюсь, поддалась многочисленным положительным рецензиям. Прекрасно, превосходно, захватывающе – каких только эпитетов не найти применимо к данному роману. Что ж, увы, эта рецензия ряды хвалебных отзывов пополнит едва ли.

  Начать стоит с того, что книга не совсем не понравилась. Благодаря сложной структуре и разноплановости фактически каждый читатель может найти что-то своё и оценить по достоинству. Меня увлекло начало книги: несколько детективная завязка нехронологической композиции, потому что нам сразу же становится известно о смерти Лоры и хочется узнать, что же будет дальше. Однако в то время, как ты мучаешься, пытаясь разгадать тайну её (само)убийства, книга выбрасывает тебя в другое измерение, не обделённое подводными камнями. Параллельным курсом разрабатываются и достаточно традиционная семейная сага, сопряжённая с готическим романом о детстве Айрис и Лоры в уединённом Авалоне, и заглавная история любви, ставшая лейтмотивом всей книги.

  К слову, о заголовках. Назвать рецензию я решила в честь одного из тегов, на мой взгляд, наиболее метко подобранного. Миры в романе не то что дивные – просто вряд ли их можно назвать такими уж новыми. Цикрон, самый привлекательный и искусно представленный из всех, отражает псевдосредневековую фэнтезийную действительность, как и Сакел-Норн с его алчными жителями и богами. Наверное, это самая интересная ветвь романа, но её окончание просто обескураживает. Есть Айрис, предлагающая счастливый исход, есть Алекс Томас, его не замечающий и твердящий о каких-то волках, и есть роман, опубликованный от лица Лоры её сестрой, развязка которого нам не открывается. Но все ли истории должны быть о волках? Этот образ настолько отточен в западной литературе XX века, что можно было и не отделываться такой бестолковой концовкой, тем более, негативной (мол, всё равно нет никакой надежды для истинной любви).

  Кроме Сакел-Норна, новые миры, воображаемые Алексом Томасом, эстетической привлекательностью не обладают. Бесконечные грудастые "героини", несуразные пришельцы из космоса, пародия на утопию планеты Аа'а только вносят в повествование хаос и побочные эффекты. Понять то, чем занимался Алекс Томас, чтобы не умереть от голода, можно было бы и быстрее, и куда меньшими жертвами, чего стоят откровенно неодушевлённые женщины-персики, созданные для удовлетворения похотей случайных путников, и человекоподобные ящеры в красных трусах. Для меня осталось загадкой их предназначение - контраст с и без того сладострастным Сакел-Норном или готической уединённостью Авалона?

  Что касается реальных сюжетных линий, то они распутываются, как пресловутый клубок, точно так же рвутся в самый неподходящий момент, так, чтобы приходилось потом нетерпеливо искать дальше. При этом первая линия обрывается едва ли не сразу, зато на читателя обрушивается целый поток сообщений о смерти ещё неведомых ему героев вкупе с бережной летописью семьи, о которой он тоже пока не имеет ни малейшего представления. Так, в итоге чтение превращается буквально в продирание сквозь дремучие дебри настоящего и прошлого персонажей без малейшего намёка на просветление вплоть до самого финала.

  Главные герои описываются далеко не так подробно, как окружение. В целом, их образы составляются отрывочно, как и роман, иногда даже слишком. Самое яркое и целостное впечатление производит бабушка сестёр Чейз, отнюдь не они сами; Аделия олицетворяет истинную хозяйку дома, горделивую, даже царственную, недаром Айрис столько вспоминает и думает о ней, хотя та была уже мертва на момент её появления на свет. Айрис же достаточно слабохарактерна и наивна – должно быть, в связи с долгой вынужденной изоляцией, Лора и вовсе часто раздражает своим появлением, что называется, в кадре: то вопросами задаётся псевдофилософскими, то вмешивается и пытается присвоить себе то немногое оригинальное, что досталось сестре. Учитывая, что её психологический портрет дан довольно скудно, достаточно сложно вообразить себе истинную природу её мотивов. Ричард Гриффен так и получился каким-то безликим манекеном – нет, мешком с деньгами да понюшкой табака (метафоры – отдельная история), Алекс Томас – неудавшимся воплощением идеального возлюбленного, исполненным цинизма, грубости и вульгарных словечек. На их фоне даже Уинифред (Фредди) и Рини смотрятся куда более колоритно и ярко.

  Хочется несколько слов сказать и об авторском стиле. Да, некоторые места проработаны великолепно, Сакел-Норн и слепые дети с девушками-жертвами завораживают, да, интрига хорошо закручена, но насколько портят впечатление от книги запахи. Возможно, эта книга не столь воздушна, как "Шоколадная трилогия" Джоан Харрис, но в тех же "Жареных зелёных помидорах" Фэнни Флэгг, которые нельзя упрекнуть в приукрашивании действительности, симфония ароматов звучала намного приятнее. Что же до "Слепого убийцы", то здесь в некоторых линиях воздух поглубже вдыхать попросту опасно: чуть что, с ног сбивают кошки и блевотина в подъезде, старческая моча, немытые волосы и нестиранное бельё. Право, в этом можно было бы увидеть полную открытость автора, его бескомпромиссность и суровый подход к реальности, но до чего тоскливо иногда после перерыва взять книгу в руки и опять наткнуться на подобную фигуру речи... Те, кто думают, что книги пахнут только пылью, глубоко заблуждаются.

  Стиль более чем резок и при общем описании обстановки. Если пустырь, так обязательно с пузырями использованных презервативов (всплывающими не единожды) и непристойными надписями в знак верной (?) любви, если парк – то непременно с пробегающими мимо эксгибицонистами, гостиницы и ночлежки Алекса Томаса – одна до крайности обшарпаннее другой (надо полагать, в максимально возможный контраст со светскими вечерами Гриффенов), на улице - что-то, напоминающее кровь или иные жидкости из человеческого организма ("Не наступи", - бережно замечает Алекс Томас, проявляя нежную заботу), по весне непременно оттаивает что-нибудь во всех подробностях. Нет, детали нужны, но, чёрт возьми, если ружьё висит, оно должно выстрелить, а чем стреляют в читателей лошадиные лепёшки, которыми кидаются друг в друга дети на улицах Торонто, догадывайтесь сами.

  Хотелось бы отметить и метафоры. Более чем атмосферные и удачные в истории про Сакел-Норн, в повествовании Айрис они (не побоюсь этого слова) отвратительны. Кроме смятения и отторжения, они не вызывают ничего. Веки в складках, как коленки. Хлеб серый и безвкусный, как попка ангела. Вообразите себе это, просто попробуйте. Ладно ещё понюшка табака, за которую Гриффен "купил" обеих Чейз (равно как и идеализированный Томас), это ещё можно приурочить к его реплике, но всё остальное... Если мыслить при чтении образно, невольно содрогнёшься.

  В целом, после этой книги и вправду ощущаешь себя письмом без адресата. Был ли посыл в том, что истинная любовь не бывает идеальной, или в том, что искренняя грубость и наглость лучше лицемерной лжи, или в том, что нужно быть внимательнее хотя бы к людям в самом близком окружении, или в том, что рая не существует? В любом случае, эта книга не будет ассоциироваться у меня с претенциозной аннотацией, равно как и стиль автора с Букеровской премией. Хотелось бы, чтобы канадский колорит реализовался на бумаге несколько изысканнее. Ни радуги, ни несчастных ангелов - нет, хотелось бы просто метафор на основе более удачных сравнений и ружей, которые бы стреляли, придавая книге какую-то художественную ценность.

  11

  135