Рецензия на книгу

• 

  Penelopa224 апреля 2017 г.

  Казалось бы, Кира Георгиевна – человек по всем показателям современный и думающий. Ну, я имею в виду, современный для своего времени. Она скульптор, она человек искусства, она понимает все, что происходит вокруг, у нее свой взгляд на вещи. Кухонные посиделки, разговоры за полночь. И муж есть, не так, чтобы любимый, но уважаемый, она по отношению к нему честна, ну почти честна, во всяком случае она так считает, красивый мальчик Юрочка не в счет. И еще один муж был, но… время такое, сгинул человек в лагерях, об этом тоже можно поговорить, зло припечатать время, стряхивая пепел в жестяную банку. В общем, хорошая такая думающая современная женщина. Приятно о себе так думать.

  И вдруг все летит в тартарары, потому что возвращается Вадим, муж, тот самый, выживший, уцелевший, когда-то любимый безоглядно, а теперь… где-то есть жена, которая приняла и обогрела, где-то растет сын. Но для Киры вопрос не стоит – это же снова молодость, снова любовь, это не сорок два, а опять семнадцать, она цветет и бурлит. И только как мелкие уколы – почему мать не так и радуется обретенному счастью сына? Почему сестра хмуро посматривает? Почему и самому Вадиму нет-нет да и неловко от Киры, такой увлеченной, такой родной. Вроде бы родной, так почему же не стыкуются родные люди?

  Вопросов больше, чем ответов. Но кое-что обнадеживает. Трещина, прошедшая по безукоризненной Кире Георгиевне, дает шанс – не все умерло, не все потеряно.
  

  
  И Кире Георгиевне стало вдруг стыдно.
  До сих пор, если говорить прямо, это очень мешающее жить чувство она как-то умела преодолевать. Она всегда оказывалась права. Всему находила оправдание. Пожалуй, с тех пор, как пришло первое письмо от Вадима. Прочтя тогда его кривые строчки о свободе, которую он ей дает, она впервые подавила в себе внутреннее чувство стыда. И стало легче. И с тех пор она всегда находила оправдания. И когда вышла замуж за Николая Ивановича. И когда появился Юрочка. И затем Вадим. И когда Варя сказала ей: «Уезжайте», и она ответила, что никуда из Яресек не тронется… Может быть, только один-единственный раз она почувствовала нечто подобное тому, что испытывала сейчас, – стыд, который ничем не успокоишь.

  26

  1K