Рецензия на книгу

• 

  fullback3423 апреля 2017 г.

  Конечно, у каждого русского человека (понятно, что я не об этнической принадлежности: сам Питирим Александрович был из коми-зырян), имеющего хоть какой-то маленький-маленький, ну совсем малюсенький-малюсенький навык шевеления извилинами, особый интерес вызывает вся духовная, интеллектуальная мысль первой трети XX века. Века, совершенно особого для русских людей. Века, предшествующего вершине исторического предназначения русских в этом мире, которая ещё не взята, которую мы пока (и слава Богу!) не достигли.

  Чем "берет" Сорокин? Неистовством. Но эта страсть - нет, не пароксизм истеричности. Знаете, это потрясающий пример подлинной Науки, в которой всё: собственно наука с колоссальным количеством "откровений"=открытий, энциклопедичность подхода (принцип историзма, не Марксом открытый, но блестяще им применявшийся, как и Сорокиным в данном исследовании); человеческие чувства, человеческие эмоции, да, конечно, окрашенные личными политическими пристрастиями, но не мешающие науке; конечно, патриотизм - не квасной, но просвещенный. Просто я сам пришел к подобному же пониманию патриотизма, потому и вернулся к этой книжке (к слову. Первым опытом формулирования для себя этого подхода, этой позиции, стал отзыв на "Великую шахматную доску" Бжезинского. Но это - отдельная история).

  Кстати сказать(и в этом тоже - Россия!): Сорокин и другой научный гений - Кондратьев, - вместе учились в церковно-учительской школе в селе ... Хреново Костромской губернии. Гадя Петрович Хренова - ну, как не вспомнить! Ну, как не вспомнить, что и Сорокин, и Кондратьев, Господи, вы бы знали - откуда они родом. Село Кукуево? Да фиг там - ещё дальше! Вот так Россия и прирастала и прирастает. Случайно ли, нет ли, но одна из центральных мест научных концепций и Сорокина, и, к слову уже сказать, Кондратьева - цикличность, цикличность социальных процессов, цикличность в развитии экономических и, шире - технологических процессов. Конечно, цикличность как таковая - вовсе не открытие двух почти земляков, но они показали это в научной теории, нашедшей подтверждение в практике.

  Сорокин пишет работу, завершает её уже за пределами страны, в Праге, в 1923. Шесть лет после "10 дней, потрясших мир". Конечно, в этой исторической близости к событию вселенского масштаба и плюсы, и минусы. Отчасти справедливо, что большое видится на расстоянии. Но вы только представьте научное, человеческое нетерпение ученого и патриота, докопаться, дойти до сути события, не только потрясшего мир - мир изменившего события. Никогда в истории, ни до, ни после октября 1917, русский человек (и никто до и после него) не давал миру невиданную для сапиенсов альтернативу: жить не по биологическим законам, а выйти на другую, программируемую свободной волей человека, дорогу развития. По-простому: человек человеку - не волк есть, а друг, товарищ и брат. Брат? Товарищ? Друг? Что там про гуся, что свинье не товарищ?

  Возможно, что именно эмоциональная заряженность и историческая близость к событию вселенского масштаба и позволила Питириму Александровичу стать, без сомнения, первой русской звездой (потом был Александр Зиновьев) мирового масштаба, по-настоящему радикально изменившего социологическую науку. Социальная стратификация и социальная мобильность, социальные лифты и, для России куда как актуально во все времена, причины деградации правящих элит. Позволю себе одну цитату, с подковыркой. Маленькой такой.

  "За деньги государственный человек продавал государство, гражданин - свободу, за деньги отдавалась знатная дама, подделка документов и клятвопреступление были так распространены, что клятва называлась "почвой для долгов". О какой стране идет речь? Не, не о России, если кто подумал: Рим эпохи Гракхов. Бывало посмотришь вокруг и скажешь: вот этого не было ещё в подлунном мире, а присмотришься - и это было, и всё - суета и томление духа. Источник этой почти цитаты слишком известен для указания.

  Но что выводит Сорокин из исследований опыта иных революций? Не оправдание русской - это точно. Типичность и цикличность революций. Но он понимает: "легко" писать о Франции 1789 года, и совсем иное дело жить в центре самой бури в октябре 1917. Но у этой бури - собственная наполняемость тех, древнейших архетипических структур (конкретики в книжке предостаточно). И эту конкретику нужно не только осмыслить - пережить её, что на грани подвига, подвига без натяжек и каких-то допущений и погрешностей "в пределах". Не было никаких пределов.

  С высоты исторического опыта и какой-то способности к размышлению - что видно сегодня "по поводу" книжки Сорокина, к слову сказать, долго и успешно работавшего в Гарварде, - что видно сегодня? Конечно, в первую и главную очередь "Социология революции" - памятник мысли. Как и должно быть. Его подход, имхо, продолжал быть "описательным". феноменологическими - для иного подхода не было научных предпосылок. Но феноменология Сорокина - она уже не классическая, она уже - на грани выхода к позитивизму, а тому наследует технологизм: посмотрите на всякие и всяческие PR-технологии - осколки, фрагменты этого самого технологизма. Предусматривающего, между прочим, колоссальные инвестиции в предвыборные и выборные технологии из-за земного-земного прагматизма: это дешевле, чем иметь потом не понятно что во власти. Кстати сказать, выборы с теми самыми технологиями - ничего личного, только истина, что называется - вполне себе вписываются в картинку, нарисованную во второй половине 20 века вполне себе западным человеком-интеллектуалом, писавшем об "обществе спектакля". С отработанной и разработанной сценарной драматургией. Не надо ничего изобретать - бери пользуйся.

  В добрый путь, по волнам собственной памяти!

  13

  1,7K