Рецензия на книгу
Реинкарнация
Марина Линник
Tatyana_Leshkevich26 марта 2017 г.Марина Линникю Реинкарнация
Судя по всему, автор романа ставил перед собой задачу в популярной форме изложить читателю одну из страниц истории Англии XVI века. И в целом справился с этой задачей небезуспешно. У автора довольно хороший слог, текст читается легко и интересно. Любое художественное произведения на историческую тему предполагает привлечение того или иного фактического материала. И вот здесь автора, как мне кажется, подстерегает вполне естественная опасность создать этакий переизбыток имён, дат, каких-то чисто описательных моментов и безжалостно обрушить всё это на головы читателя, отвлекая его тем самым от основной сюжетной канвы. И к чести автора «Реинкарнации», Марины Линник, надо сказать, что она очень изящно обходит все эти подводные камни. Исторический материал в тексте «задействован» очень органично.
Сюжет романа параллельно развивается в двух временны́х пластах: в настоящем времени и в означенном историческом, с явным объёмным перевесом в пользу последнего. При таком подходе язык романа тоже непроизвольно делится на два пласта, каждый из которых должен иметь не только свою автономию реалий, но и стилистическую автономию. Посмотрим, насколько это удалось автору. То, что во времена Генриха VIII получить представление об облике будущей невесты можно было только с помощью художника, неудивительно. Но вот почему Аннелис Тейлор, героиня уже наших дней, не видит другой возможности увековечить понравившийся ей вид из окна кроме как при помощи холста и красок, как-то не очень непонятно. И эпизод, в котором муж Аннелис, Генрих Тэйлор, ни много ни мало профессиональный медик, в критической ситуации не придумал ничего другого, как только «воззвать к Создателю» и пообещать «поклясться на Библии», тоже не выглядит естественным. То есть, языковые пласты у автора всё же смешались.
Как читатель, могу сказать однозначно: роман писался на одном дыхании. Автору явно как можно скорее хотелось поделиться своей историей. Наверное, это неплохо. Но у автора, к сожалению, полностью отсутствует привычка хотя бы изредка возвращаться к уже написанному тексту. Иначе этот текст не изобиловал бы расхождением деталей и режущими глаз повторами.
Начнём с деталей. В самом начале повествования мы, числе прочего, узнаём, что родители Аннелис Тейлор занимаются «реставрационными работами», благодаря чему она в своё время и объездила вместе с ними всю Европу. Что ж, прекрасно. Однако ближе к середине романа они почему-то занимаются уже «исследовательскими работами» на раскопках в Южной Америке. С одной стороны, оно, конечно, всякое бывает, с другой – именно эти две профессии таковы, что их вряд ли можно в принципе поменять одну на другую. Или же персонаж по имени Лизи – одна из дочерей Генриха VIII. Если в отношении образа его старшей дочери, Мэри, у читателя сразу возникает определённая конкретика – на момент описываемых событий ей 24 года, – то образ Лизи претерпевает какую-то циклическую возрастную трансформацию, превращаясь из «очаровательной девчушки» в «изящную девушку», а затем снова в «резвящегося ребёнка» и в «девочку». Странные вещи происходят и с внешностью Лизи, а именно с цветом её волос: «белокурые волосы» буквально через несколько страниц романа по неизвестным причинам вдруг «становятся огненными локонами». Если только предположить, что Лизи, по примеру своего отца, присыпала их «золотым песком для придания им более яркого оттенка», благодаря чему они «горели на солнце»… Или же повитуха Сара Кент, которая помогла новоиспечённой королеве благополучно избавиться от прижитого на стороне ребёнка. Персонаж второстепенный, но тем не менее. При первом появлении Сары Кент читатель узнаёт, что «смерть забрала у неё десятерых детей, оставив только младшую дочь». Несложный арифметический подсчёт показывает, что всего детей у Сары Кент должно было бы быть одиннадцать. Однако количество детей Сары Кент каким-то необъяснимым образом находится в прямой пропорциональной зависимости от количества написанных (и прочитанных) страниц романа, и на стр. 397 та самая единственная оставшаяся в живых дочь Сары Кент является уже «самым младшим ребёнком из шестнадцати детей». Ну и, наконец, сам Генрих VIII, о котором мы буквально с первых страниц узнаём, что он очень страдает от никак не заживающей раны на ноге. Подобного рода сведения, равным образом преподнесённые и в вымышленных, и в реальных ситуациях, сразу вызывают закономерный вопрос: что случилось? В самом деле, откуда рана? Но автор по этому поводу сохраняет совершенно неоправданную интригу и проговаривается лишь по истечении четверти романа: рана, оказывается, была получена королём «в результате несчастного случая на рыцарском турнире». Казалось бы, вопрос исчерпан, но не тут-то было: пресловутая больная нога Генриха VIII проходит красной нитью по тексту всего романа и, помимо воли автора, становится едва ли не самостоятельным персонажем. И такого рода нежелательных повторов в тексте довольно много. Например, подъехав к отелю и выйдя из машины, Аннелис Тейлор «с наслаждением потянулась». Вроде бы, ничего предосудительного, но Аннелис на достаточно малом текстовом пространстве «потягивается» снова и снова, подойдя ли к окну, поднимаясь ли утром с кровати…Ветер с одинаковой силой «завывает в каминной трубе» отеля “Carlton Mitre”, замка Арундель и замка Хивер. Генрих VIII, во время своих бесед с Кромвелем, ходит по комнате и неизменно «громит всё, что попадается ему под руку» или «крушит всё на своём пути». Интересно, что именно? Думаю, что даже его «мощной длани» едва ли было под силу сокрушить массивность тогдашнего антуража. Кстати, кроме «длани», «мощными» у автора в одинаковой степени являются лошади королевской свиты и агентура лорда-казначея Томаса Норфолка. Эпитеты можно было бы разнообразить, тем более что семантически они здесь не очень-то и точны. Персонажи романа с завидным постоянством дарят друг другу дорогие подарки, по большей части ювелирные украшения. Чаще всего среди них фигурирует брошь, то «в виде цветка из разноцветных камней», то это «брошка-бабочка с распростёртыми крыльями, украшенными драгоценными камнями», то «в виде мифической птицы и усыпанная бриллиантами, рубинами и жемчугами», то «в виде цветка шиповника…, богато украшенная рубинами». Картину дарения несколько разнообразят «алебастровые коробочки для леденцов», правда, опять-таки украшенные «сверкающими камнями», и «колье, украшенное многочисленными бриллиантами и огромными рубинами», а также неизвестного вида кольцо, пара «превосходных скакунов» и «двое прелестных щенков».
Кроме того, у автора весьма своеобразный синтаксис. Например: «Она – молодая девушка, и вполне понятно, что в скором времени Мария захочет выйти замуж». Если в общем контексте ясно, что речь идёт об одном и том же человеке, то вне его фраза прочитывается двояка. Автор странным образом меняет местами подлежащие главного и придаточного предложений. И таких синтаксически неверных фраз я наловила в тексте довольно много.Резюмируя, хочу сказать, что и эти огрехи, и чисто технические (в текст нечаянно попала и одна черновая фраза) легко убираются при редактировании. Но редактированием, к сожалению, никто не занимался, и в печать ушёл так называемый «сыряк». Интересно, в чём заключается функция лица, указанного в выходных данных книги в качестве редактора?
4198