Рецензия на книгу

• 

  AlviarSlumbrous20 марта 2017 г.

  Сицилиец

  Не проигрывает тот, кто играет в одиночку.
  

  Для меня "Сицилиец" является неоднозначным произведением.
  Идеализированные персонажи, сюжет повествующий историю о "Робин Гуде" Сицилии того времени, коварство, любовь (в данном случае любовь это..... любовь отца к сыну)... - не впечатляет, верно?)

  Но что же впечатлило меня?)
  Тури? Аспану? Нет! Придал целостность и собрал весь рассказ небольшой диалог, в самом конце книги, между отцом и сыном... между Доном Корлеоне и Майлом, диалог, где черное становится белым, а белое уже и не белым, а нелепым или, того хуже, смешным. Где отпадают идеализированные персонажи, где открываются глаза на реальность.

  
  

  • Не знаю, мне это кажется нечестным. Гильяно ведь был настоящим героем, он уже стал легендой. Мы должны помочь тому, чтобы сохранить память о нем. А не уничтожать эту память.

  
  Впервые дон выказал раздражение. Он налил себе еще рюмочку ликера и залпом выпил. Затем уставил палец на сына.
  

  • Ты сказал, что хочешь учиться, - сказал он. - Так вот, послушай. Первейшая обязанность человека - оставаться живым. А уже потом следует то, что люди именуют честью. Так вот, это бесчестье, как ты сие именуешь, я охотно возьму на себя. Я поступил так, чтобы спасти тебе жизнь; в свое время ты тоже поступил бесчестно, чтобы спасти мою. Тебе никогда бы не уехать живым с Сицилии, если бы не дон Кроче. Вот так-то. Ты, может быть, хочешь стать героем вроде Гильяно, легендой? И мертвецом? Я люблю его как сына моих друзей, но не завидую его славе. Ты жив, а он мертв. Всегда помни это и живи так, чтобы быть не героем, а живым. Со временем герои начинают казаться чудаками.

  
  Майкл вздохнул.
  

  • У Гильяно не было выбора, - сказал, он.
  • Нам в этом отношении больше повезло, - сказал дон.

  
  Таков был первый урок, полученный Майклом от отца, его он запомнил лучше всего. Это окрасит всю его дальнейшую жизнь, подтолкнет к страшным решениям, которые раньше ему и в голову бы не пришли. Это изменит его представление о чести и уменьшит преклонение перед героизмом. Это поможет ему выжить, но сделает несчастным. Ибо Майкл - в противоположность своему отцу - завидовал славе Гильяно.
  

  Пьюзо живо описывает людей, быт, нравы, настроение и климат Италии, книга прекрасно развивает и объясняет в ходе своего повествования такие понятия, как "omerta" и "vendetta". Они становятся чем-то осязаемым и понятным, ведь мы же на Сицилии).

  
  Сицилийцы ужасно боятся правды. На протяжении тысячелетий тираны и инквизиторы пытали их, чтобы добиться правды. Правительство в Риме со своим юридическим аппаратом требовало правды. Священник в исповедальне выжимал правду под угрозой вечного проклятия. Правда была источником власти, рычагом управления — так почему человек должен выбалтывать ее?
  
  Мафия походила на средневековое королевство, где влиятельные бароны объединялись и поддерживали в войне самого сильного, которого они признавали своим правителем. Но, как и тех древних баронов, король должен был обхаживать их, наделять полученной на войне добычей. Дон Кроче правил ими не с помощью силы. Он правил, объединяя их разные интересы в интерес общий, что было лишь на пользу им всем.
  
  ... попасть в вихрь сицилийской вендетты было самоубийством. Ибо сицилиец считает, что месть — единственная истинная форма правосудия, и что она всегда должна быть безжалостна.
  
  Любопытное это явление, которое я наблюдаю у наших заключенных. Пока человек на свободе, он бездумно растрачивает свое здоровье – курит до одурения, пьет до бесчувствия, занимается любовью до истощения. Мало спит и не упражняет свое тело. А стоит ему пожизненно сесть в тюрьму, и он начинает заниматься гантелями, отказывается от табака, следит за своим питанием и вообще не перебирает ни в чем.
  – Может, потому, что у него меньше для этого возможностей, – сказал Гектор Адонис.
  – О нет, нет, – возразил Куто. – В тюрьме Уччардоне можно получить все, что угодно. Охранники – люди бедные, а заключенные – богатые, так что деньги, естественно, переходят из рук в руки. Здесь можно предаваться любому пороку.
  

  Но, не смотря на кровь, предательство, бедность и горе, книга пропитана некой иронией и юмором, довольно специфичным и итальянским) Ведь итальянцы, так или иначе, довольно приземленные и рациональные люди.

  
  Тот и другой обладали коварством и хитростью, что сблизило их: один с удивлением обнаружил эти качества в человеке, столь пожилом и святом, другой - в таком молодом и неверующем.
  
  – До войны у нас дела шли прекрасно, – вздыхал он. – Этот склад никогда не был загружен больше, чем наполовину. Ты только посмотри, какие у нас тут сокровища. Кость рыбы, пойманной Христом. Хлеб, который нес Моисей на пути в Землю обетованную…
  Он приостановился, с нескрываемым удовольствием наблюдая за удивленным лицом Гильяно. Затем его костлявое лицо исказила ухмылка. Пнув ногой гору деревянных дощечек, он сказал чуть ли не с ликованием:
  – Вот это было нашим лучшим товаром. Сотни кусочков креста, на котором распяли нашего Господа. А в этом бидоне – останки любого святого, какого хочешь. На Сицилии не найти дома, в котором не было бы мощей какого-нибудь святого. А в специальной кладовой под замком мы держим тринадцать рук святого Андрея, три головы Иоанна Крестителя и семь комплектов доспехов, которые носила Жанна д’Арк. Зимой наши монахи отправляются по городам и весям продавать эти сокровища.
  Тут уж Тури рассмеялся, и аббат улыбнулся ему. А Гильяно думал о том, что бедняков всегда обманывали даже те, кто указывал дорогу к спасению. Это важное обстоятельство стоило запомнить.
  
  А дипломы эти имели громадное значение. Как еще избавиться семьям от сыновей, не имеющих ни стремлений, ни таланта, ни знаний? Родителям придется содержать их до конца жизни. А с дипломами – пергаментными листочками из университета – эти же самые балбесы могут стать учителями, врачами, членами парламента, в худшем случае – мелкими правительственными чиновниками.
  

  Книга заканчивается прощанием с "главными героями", но о ком эта книга на самом деле? Так же, как и мое мнение о ней - неоднозначно).

  
  А Пишотта со своим хитрым умишком - разве не слушал он с величайшим вниманием Гектора Адониса, когда тот рассказывал про Карла Великого, и Роланда, и Оливера, разве не под впечатлением этих рассказов свернул с праведного пути? Ведь останься он верен Гильяно, Пишотта был бы забыт...А совершив свое страшное преступление, он навсегда останется в памяти людей рядом с Тури.
  

  Книга повествует далеко не только о Тури и Пишотте (поэтому не вижу ровно никакого смысла дискутировать на тему добра и зла, Робин Гуда и морали), но в полной мере и о Майкле, где нам дается его новая точка отсчёта, новый поворот, который и определяет его жизнь в дальнейшем.
  Книга переплетена интригами, коварством, героизмом, идеалами, предательством, опасностью, юмором отвагой, приключениями, мудростью и крепко связана менталитетом).
  Для меня же сердцем "Сицилийца" стали основы житейской мудрости и рациональности.
  

  
  Это Сицилия, - сказал дон. - Там всегда предательство замешано на предательстве.

  2

  607