Рецензия на книгу

• 

  half_awake13 марта 2017 г.

  Бывает такое, что за будущую книгу ещё до первой страницы начинает говорить имя автора. В некоторых случаях почти кричит. И вот уже ждешь, как среди сюжета об инопланетных захватчиках откуда-нибудь выскочит вампир (Возможно, даже благородный) и начнет помогать главной героине. Но когда уже в первых главах вместо загадочных бледнокожих незнакомцев начинается сложный внутренний диалог, как-то сразу все опасения сдувает, словно одинокий фантик, величественно парящий над большим городом. Тег YA, видимо, приписывается больше автоматически, потому что многие поднимаемые вопросы, как казалось, вообще не имеют правильного решения. Невеселый выбор между «хуже всем» и «хуже некоторым». Ощущения очевидности ответа и сокрушения над непробиваемой толстолобостью героев не появлялись в принципе. Зато с регулярностью, завидной для дождей в Петербурге, появлялось:

  — Негодование. «Два хороших человека всегда смогут договориться». А что, если два нехороших? Наверное, смогут прийти к общему решению. А что, если несколько? Уже возникают сомнения. А что, если толпа? (Именно толпа, а не большое количество индивидуально мыслящих людей). Вряд ли. Причем процентное соотношение «хороших» и «нехороших» в толпе по большому счету мало на что влияет. А что, если два мыслящих вида с разных планет? Тут можно прыснуть и спросить о серьезности вопроса, не забывая о непреодолимых страхах человечества перед неизведанным. Пусть неизведанное и боится оружия, как вампиры огня. В такой ситуации внутреннее негодование вырывается наружу с возгласами «Ну почему нельзя просто обсудить и решить?», полностью игнорируя доводы разума «Ну а чего хотели от планеты доминирования разумной формы агрессии и насилия?»

  — Голодная справедливость. Прилипчивое чувство справедливости как неусыпный спутник летает над моим восприятием действий и мыслей героев, попутно выполняя функции генератора злости и все того же негодования. И тут Майер удалось порядком удивить. Переизбыток ситуаций, когда нет откровенно виновного в происходящих неприятностях и однозначно правильного их решения, сместило оценочную систему и привело к её почти полной негодности на время чтения. Спорадически случающиеся гадости воспринимались больше как попытки сбалансировать сюжет книги и подкачать и без того не слишком розовые стены, и поэтому утолению моего голода взывания к справедливости не способствовали от слова «совсем».

  — Любопытство. Подсаживание чужака в герметичную систему и повторное освоение достижений цивилизаций, кажется, остаются бесконечным источником для увлекательных сюжетов. Тут главное не переборщить со всемогуществом и всезнанием первооткрывателей (или повторнооткрывателей) и не превратить их в христоматийного для меня Ты-ж-инженера Гедеона Спилита, способного в условиях изоляции в одиночку совершать открытия на многие десятилетия вперед. Да и адаптация чужака может быть слита путем быстрого освоения в новой среде и потери особенностей, хоть как-то отличающих его от местных обитателей. Все это не про Гостью - книга не отпускала до самого финала, и способствовала чтению в любых паузах и самых странных местах.

  Единственным недостатком для меня, по которому Гостья запомнится как книга на 5/5 (Но не более) — это не покидающее чувство, что иногда герои говорят то, что должны сказать и делают то, что должны сделать исходя из своего социотипа, определенного автором. Может быть, это моё личное фантомное привередничество, сформированное и вскормленное ранним творчеством Кинга, и никем другим не будет замечено. В прочем, даже это не вызывало неприязни при чтении.

  14

  92