Рецензия на книгу

• 

  Romansero_55

  10 марта 2017 г.

  "...и жизнь стала смертью"

  Я бы ни за что сама не взяла в руки книгу женщины-писателя с названием «Возлюбленная», столько сейчас развелось романов дам о любви – сопли, вопли, страданья рыжих поросят. Но, слава Богу, заглянула в аннотацию. И рискнула (ниже объясню почему), и не прогадала.

  Роман «Возлюбленная» (1987) принадлежит перу американской писательницы, поэтессы, редактора и преподавателя Тони Моррисон. Это самая её знаменитая книга, отмеченная в 1988 году Пулитцеровской премией. В 1993 году она получила Нобелевскую премию по литературе как писательница, «которая в своих полных мечты и поэзии романах оживила важный аспект американской реальности». Важный аспект, за который она и была отмечена самой престижной премией в области литературы, это положение чернокожих в США, получивших свободу в середине XIX века, но так полностью и не уверовавших в своё равноправие в стране, где поколениями жили и умирали их предки. Да-да, я понимаю: толерантность, квоты, равные возможности, никаких тебе «негров», а исключительно «афроамериканцы»… Но равновесие в отношениях белых и чёрных настолько шаткое, что достаточно одного неловкого движения – и горят машины, разбиваются витрины, начинаются погромы. (Кстати, мне кажется, что само введение понятия афроамериканец взамен негра является в известной степени доказательством фактического неравноправия. Не называют же белокожих граждан Америки евроамериканцами!)

  Роман Моррисон «Возлюбленная» основан на реальных событиях, произошедших как раз за несколько лет до отмены рабства – в конце 50-х годов позапрошлого века. Чернокожая рабыня, убежавшая от хозяев, была ими обнаружена и по закону должна была быть возвращена в рабство. И тогда она – в полной памяти и здравом рассудке – убила свою дочь, чтобы у той не отняли свободу. Случай наделал много шума и стал одним из тех фактов, которые говорили за отмену рабства. Но книга Моррисон шире описания этого случая, он становится просто той отправной точкой, с которой начинается художественное исследование важной и по сей день проблемы: что не так с положением чернокожих американцев на их родине?

  Я слышала много отзывов с сомнениями: а что в этой книге такого, что все о ней говорят, а тем более присуждают престижные премии? Попробую разобраться, тем более что книга мне очень понравилась. Она интересна в трёх важных аспектах, которые сделают респект любому художественному произведению: в информационном плане, философском и чисто художественном, так как всякая, даже самая остросоциальная книга является, прежде всего, произведением искусства.

  С информационной точки зрения книга привлекает не просто полным отрицанием того «южного рая», который описан в «Унесённых ветром» и является до сих пор для многих истиной в последней инстанции, и не подробностями тех изощрённых физических и моральных издевательств над чернокожими рабами (коими книга, надо признать, изобилует). Не отрицает роман Моррисон и существование добрых хозяев, не противореча в этом отношении классической «Хижине дяди Тома». Да, были и такие, но они всё-таки были, в первую очередь, хозяевами со всеми правами на ограничение свободы своей собственности.

  
  «Замечательно попасть в такое место, где можно любить всё, что пожелаешь, и не просить у кого-то разрешения на эту любовь. Что же, может быть, это и называется свободой?»

  
  Для меня стали откровением существование законов, которые регулировали отношения Севера и Юга в отношении прав на рабовладение до Гражданской войны. Многого я не знала, например, даже не могла предположить, что убежавший раб должен был больше всего опасаться, что бывший хозяин его найдёт – даже на Севере, ведь тогда он по законам США он должен был быть возвращён прежнему владельцу. Подобных правовых экскурсов в книге много, и многие же стали для меня неожиданностью.

  Второй интересный аспект романа – художественное осмысление философии рабства. Я позволю себе привести достаточно обширную цитату, которая объяснит позицию автора и с которой я согласна:
  

  
  «Белые люди полагали, что при всей образованности внутри у каждого чернокожего царят дикие джунгли. Шумят неспокойные, непригодные для навигации реки, раскачиваются на ветках и испускают дикие крики бабуины, спят ядовитые змеи. А красные дёсны чернокожих жаждут их сладкой ‘белой’ крови. В какой-то степени они правы. Чем больше старались цветные убедить белых, что на самом деле негры – люди добрые, мягкие, умные, любящие, тем больше они истощали себя этими тщетными попытками… и тем глубже и непроходимей становились джунгли внутри них. Но эти джунгли чёрные не привозили с собой со своей бывшей родины, из другого мира. Нет, эти джунгли насаждали в них белые. И они разрастались, захватывая всё новые территории; прорастали вглубь, сквозь их жизни; и даже после их смерти джунгли продолжали процветать и в итоге захватили и белых, которые их создали. Каждого из них они изменили до неузнаваемости. Кровожадными, неразумными – хуже даже, чем они сами дозволяли себе, — они стали потому, что безумно боялись тех джунглей, которые сами же породили. Тот, вопящий на ветке, бабуин жил, оказывается, в их собственной душе, под их белой кожей, и те страшные красные дёсны были их собственными».

  И наконец, третья составляющая романа, без которой первые две могли сделать произведение просто актуальным, в лучшем случае. Это – художественная ценность, его стиль, язык, система образов. Безусловно, роман принадлежит к направлению магического реализма, который пустил основные корни в Латинской Америке, но время от времени даёт ростки и в литературе других континентов. Чем-то роман «Возлюбленная» Тони Моррисон напоминает «Смерть речного лоцмана» австралийского писателя Флэнагана – по стилю, прежде всего, но частично и по проблематике. Та же сказительность, напевность, некоторая иносказательность. Та же нелинейность сюжета, постоянные экскурсы в прошлое, многое объясняющие и одновременно позволяющие предугадать судьбу героев. То же смешение несмешиваемого – поэтического отношения к окружающему и жуткого натурализма, когда хочется вслед за одним из чернокожих героев воскликнуть: «Что у Господа было на уме, когда он позволил такое?» В «Возлюбленной» есть всё, что должно быть в классическом произведении магического реализма: мистика, замешанная на народных преданиях; любовь длиною в жизнь, преодолевающая самые настоящие, а не искусственно созданные автором испытания; острые социальные проблемы, имеющие корни в далёком прошлом.

  А ещё в «Возлюбленной» есть счастливый конец, когда веришь, что всё плохое можно преодолеть. И именно счастливым концом роман Моррисон отличается от романа Флэнагана, хотя и стояли они рядом на книжной полке и рекламировали их почти одними словами. Потому и взяла я в руки этот удивительный роман, несмотря на такое избитое сладко-приторное название – «Возлюбленная».

  2 понравилось

  68