Рецензия на книгу
Великая Охота
Роберт Джордан
verbaljack3 марта 2017 г.Больно песня хороша, начинай сначала (с)
Аттеншн, спойлеры.
Продуманность мира: высокая
Количество персонажей: огромное
Естественность ситуаций: улучшается
Оригинальность: растетПо правде, «Великая Охота» всегда была в числе... не самых любимых мною книг этой серии. Сейчас я понимаю, что во многом при первом прочтении на меня повлиял тот факт, что я начинал не с начала, упускал некоторые параллели, и перевод в этой части уже начинает потихоньку вызывать нервный тик. Однако, несмотря на повторяющую план «Ока» квест-структуру, несмотря на, в общем-то, ту же привычно-заезженную завязку, со временем я стал думать, что в целом «Великая Охота» — одна из лучших частей серии.
Из очевидных плюсов этой части, конечно же, Шончан. Книга отражает только некоторую долю самого концентрированного их менталитета, так сказать, снимает сливки по верхам, но какая это часть, и как она подана. Плевать, что подводит к «взгляду изнутри» довольно-таки глупая оплошность Эгвейн, Найнив, Илэйн и Мин, результат того стоит. И я говорю вовсе не о самом факте жестокости ай'дам, я говорю о надрывной эмоциональной беспомощности, которую Джордану через Эгвейн удается передать. В нескольких коротких эпизодах — в ярких красках зарисовки того, как героиню сгибают, попытка за попыткой, и, наконец, надламывают, потому что иначе быть не может — но надламывают, чтобы потом она смогла перековать себя, на глазах изменяясь и приобретая черты, которые впоследствии превратят ее в ту, кем она стала.
Я непосредственно говорю о моменте с кувшином. Продолжительное время вбивать в подсознание, через боль, через тошноту, через мысли о суициде, что кувшин никак, ни в коем случае нельзя использовать ни для чего, кроме наливания воды, чтобы потом, когда ошейник, наконец, разомкнется, Эгвейн саданула свою сул'дам именно этим кувшином — о, это прекрасный момент. Даже без осознания в последнюю секунду, что как бы она ни ненавидела свою «хозяйку», она не будет такой же, как Шончан.Эта часть «Великой Охоты» хороша, и для меня ее не испортило даже то, что лично меня катастрофически, с самого начала цикла, раздражает Эгвейн — начистоту, даже во всем несовершенная злая истеричная (порой, в дальнейшем) Найнив внутренне приятнее, чем Эгвейн. Но у Джордана хватает самых разнообразных типажей, чего стоит один «Ба'алзамон», который в первой части, может, и звучал устрашающе, только вот в этой его речи напоминают крики истеричного извращенца. Это вот «ты будешь моим, встань на колени» Ранду в каждом сне — уже, право слово, неловко. Но, с другой стороны, все это звучит немного иначе в оригинале, где, между прочим, все имеют разный рисунок речи, в зависимости от происхождения, что переводом было благополучно угроблено. Ну да не о том — благо что это мало меняет характер самого злодея.
Говоря о характерах, не могу вновь не вспомнить многократные комментарии на тему «картонных персонажей» Джордана — не могу не вспомнить, потому что они меня изумляют. Не знаю уж, что за люди это пишут, но характер — это не строгое соответствие девяти алайнментам, как считают некоторые, не концентрат тропов, и не злоупотребление едкими фразами через меру, чтобы показать свой «богатый» непрописанный внутренний мир. Характер выражается в другом — хотя и последнее у Джордана имеется, нельзя не упомянуть этот грешок (привет, Суан Санчей и рыбные метафоры. Впрочем, вспоминая встречающихся в других книгах тайренцев — это, кажется, тоже национальное).
Возвращаясь к характерам, в общих красках, может, они у Джордана и не лишены оплошностей, но тонкие грани всегда удавались ему восхитительно. И я правда, правда хочу взглянуть в глаза человеку, который назовет картонными Морейн и Лана, особенно в сцене у Коричневых сестер.Сам факт того, как от непринужденного разговора о прошлом они переходят в проблеме реального, потому что ни погрязший в рамках бесчисленных долгов Лан, ни слишком хорошо осознающая свою миссию Морейн, не позволят себе отвлекаться надолго — это более чем правдоподобно. И тот факт, как впервые Лан дает волю эмоциям, злости, возмущению, когда узнает, что Морейн, умерев, передаст его какой-то Зеленой Мирелле, как вещь — само по себе ценная сцена, пусть он прекрасно понимает, что в случае смерти Морейн это весьма неудивительный вариант развития событий для Стража. Но бесценно то, как практически сразу же он принимает то, что это с ним произойдет, спокойно принимает, как принимал всю жизнь ту тысячу клятв, которую возложили на него во младенчестве еще в Малкири. Лан не принадлежит себе, Лан никогда не принадлежал себе, и он слишком хорошо это понимает, и долг для Лана — больше, чем для кого угодно, потому что долг был с Ланом прежде всего остального.
И сияет в этой сцене и характер Морейн, Морейн, которая привыкла манипулировать людьми, привыкла к Великой Игре с самого детства, такое уж у нее происхождение. Конечно, она хотела бы для Лана только лучшего, и в ее понимании она защищает его от бессмысленной смерти в попытках отомстить за нее. Как жестока эта мера в понимании Лана, она может осознавать или нет — это не имеет значения, потому что Морейн живет по принципу «все ради цели». Так же она с легкостью позволила таверне в «Оке» сгореть, чтобы спасти парней — если такова цена за выполнение задачи, значит, ее надобно уплатить.Жаль, что подобных сцен между ними двумя у Джордана так мало. Впрочем, и без них «Великая Охота» под конец собирает достаточно сильных сцен, и одной из таких является «искупление» Ингтара. Да, сюжетный поворот с Ингтаром был... положим, не то чтобы очень неожиданным, но это его не портит, потому что в коротких перебежках между Шончан в Фалме Ингтар восхитительно раскрывается. И, на протяжении всего повествования упоминая тот-самый-суицидальный-фехтовальный-прием, в конце Ингтар использует его как метафору перед тем, как прыгнуть к развязке своей арки. Принятие Лана было прекрасным, но принятие Ингтара ничуть ему не уступало.
И с каждым новым словом в их коротких переговорах с Рандом — все больше горечи, когда думаешь, что все это время он держит в голове инструкции Ишамаэля, чтобы в результате принять то, что он прекрасно знает, куда в итоге попадет, и для него нет других выходов, и что с самого начала его обращение к Тени было ошибкой. Ошибкой, о чем он знал, но хотел отрицать, потому что для него это была иллюзия контроля, иллюзия «уступить, чтобы получить преимущество» — заполучить Рог Валир, повести его на Шайол Гул, искупить свое обращение к Тени окончательной победой.
И расцветает это все, конечно же, к последней битве над Фалме. И сцена Ингтара, поднимающая тему Цапли, Шагающей в Камышах, была лишь ступенью, подводящей к использованию стойки в последней схватке. И все в «Великой Охоте» подводило к этому моменту, чтобы удалось провести параллель: Цапля, Шагающая в Камышах — и, как результат, клеймо цапли на второй руке, «to mark him true» — как раз в момент осознания Рандом, что он, Дракон, Льюс Тэрин, никогда не служил Темному, ни в какой из своих реинкарнаций, проигрывал он или нет.Завершая этот пространный отзыв, я скажу, что да, «Великая Охота» — не из самых любимых моих книг, но я не могу не оценивать, насколько она продумана и детальна. Конечно, цикл «Колесо Времени» вообще не для всех — не только за счет своей длины и жутких кусков всяких там «Огней Небес», но это на редкость качественный и удивительный образец фэнтези. Чувствуется, что автор прекрасно ориентируется в своем мире, и много кому не хватает такого подхода к своим произведениям.
Вердикт: читать или нет?
Читать, если захватило Око Мира, и хочется продолжать следить за эпопеей; читать, если даже Око Мира не понравилось, но хочется дать второй шанс серии с таким потенциалом; читать, если привлекают по-настоящему продуманные и оригинальные культуры; читать, если хочется следить за эволюцией и изменением персонажей на протяжении долгого времени.
Не читать, если перспектива огромной серии пугает; не читать, если особенности речи или поведения персонажей для вас - бесячая мелочь, а не намеренная демонстрация менталитета и происхождения в описанном мире; не читать, если хочется чего-то попроще или потактильнее.9926