Рецензия на книгу

• 

  Wender26 февраля 2017 г.

  ... мы учимся любить трудных.

  «Здесь в Сент-Облаке, ..., мы учимся любить трудных».

  
  Есть книги, о которых хочется кричать на каждом углу, потому что кажется, что это должны прочесть все.
  Есть книги, о которых хочется говорить, сидя с другом в очередном случайном кафе для осуждения, говорить взахлеб, запинаясь, вспоминая штрихи, сравнивая эмоции.
  Есть книги, о которых хочется промолчать, оставляя себе то, что они тебе подарили.

  А есть такие книги как эта. После которых твой мир рушиться и собирается заново, почти такой же, но уже неуловимо другой. Именно такие книги исподволь меняют что-то в тебе и твоем мировоззрении. Потом, ты вряд ли вспомнишь их, услышав легендарный вопрос о "книге, изменившей твою жизнь", но именно это они и делают.

  "Правила Дома сидра" - это квинтэссенция того, как пишет Джон Ирвинг. Едкая, жизненная, чрезмерно реальная, насыщенная жизнью, плотью и физиологией книга. Она может оттолкнуть, вызвать брезгливое сморщивание носа и негодование, но другой она быть и не может. Нельзя писать книгу о человеческой жизни, поднимать болезненные вопросы поиска человеком его места в жизни, допустимости помощи в осуществлении страшного выбора: дать или не дать родиться собственному ребенку, и при этом писать о фиалках и легкости бытия. То есть не так. Конечно же можно. Просто тогда тебе не удастся перетряхнуть основы и заставить задуматься.

  Со мной однажды сработало у Людмилы Улицкой и "Казуса Кукоцкого". Навсегда в голове остались слова главного героя Павла Алексеевича об ужасах подпольных абортов и страшном преступлении запрета легальных. Тоже предельно физиологично и честно, тоже можно гневно ругать чернушность литературы. Но я всегда буду признательна за тот холодный душ, и всегда с содроганием буду помнить пару в университете и момент, когда на вопрос о необходимости запрета абортов большинство подняло руки. Страшно и логично в современных реалиях.
  И тут эта книга - очередной обух по голове. Но я перегибаю и сдвигаю акценты, это всё же не книга об абортах. Это летопись жизни целого мира - сиротского приюта Сент-Облако.

  Мы вступаем на страницы этого романа вместе с зарождением этого места. Видим, какие пути и какие принятые и не принятые решения приведут доктора Кедра в ту исходную точку, где на месте брошенных поселений и вырубленного леса зародится смесь детского приюта и больницы.
  То самое место, которое станет домом для огромного количества появившихся там на свет сирот, в том числе и для Гомера Буна - мальчика, которому предстоит прошагать многие километры и пережить годы, прежде чем он встретит свой дом. А до этого он будет встречать приемные семьи, взрослеть, учиться приносить пользу и быть эгоистом. Все предопределено, но не всегда ты знаешь об этом с самого начала.
  Вместе с ним можно пережить все возможные эмоции: от горечи отсутствия выбора до головокружительной любви. Вместе с ним почти семьсот страниц можно верить, надеяться и следовать правилам.
  Он не притягивает своей очаровательностью и не отталкивает сложностью характера, он просто человек. Такой же как читатель, со своими промашками, слабостями и ошибками. И так каждый из них. Ведь нет плохих героев и хороших, картонного зла (ну ладно, как раз оно тут есть) и незапятнанного добра.
  Они все люди.
  И отец приюта д-р Кедр, и сестры с заведующей - они дарят свет и тепло, но они не идеальны. Кто-то назовет их героями и ангелами, кто-то проклятыми чудовищами, а они просто живут. Отдают себя и свою жизнь ради своих детей.
  Ради Гомера Бура, Мелони, Кудри Дея, Фаззи Бука, Лужка Грина, Мэри Агнес Корк, Давида Копперфильда, Стирфорта. Ради Солнышка... А те не платят им бесконечной благодарностью и добротой, они просто живут и проносят сквозь жизнь незаметную благодарность своему первому дому.
  А ещё есть Олив и Сениор Уортингтоны, полные юношеского огня Уолли и Кенди, неутомимый Реймонд Кендел и целый мир фермы «Океанские дали» со своими горестями и печалями. Ещё столько жизней и историй, которые не надо пересказывать, а надо прожить.

  Я восхищаюсь тем, что пишет Ирвинг и тем, как он это делает. Каким-то непостижимым образом у него получается оживлять происходящее, делиться тем миром, которого ты никогда даже не видел. И ты не просто представляешь себе яблоневые сады или разрушенную террасу над рекой по каким-то фильмам и смутному описанию, ты практически получаешь чужие воспоминания в свою голову, ощущая этот еле заметный гнилостный запах ещё крепкой, но уже вобравшей в себя слишком много воды, древесины, спелый дух созревших плодов под палящим солнцем и практически ощущаешь капли солоноватого пота на лбу. Слышишь хруст кюретки и ощущаешь металлический запах сворачивающейся крови. А потом всё перешибает сладковатый аромат эфира и холодный ветер с океана.
  Целая жизнь. Чужая. Правда ведь?
  Но если так, то почему тогда с последними строками именно в твоих глазах стоят слезы от боли прощания и опустошающей потери...

  Спите спокойно, мои Принцы Мэна, мои Короли Новой Англии.
  Доброй ночи!

  73

  2,1K