Рецензия на книгу

• 

  Morrigan_sher25 февраля 2017 г.

  "Ангелова кукла" — для всех тех, кого давно воротит от яснооких пионеров, поющих хвалу великому вождю народов, или большевиков-стахановцев, уходящих в дивный новый мир с лозунгами на устах, а также от всех книг со "светлой ностальгией по советскому прошлому"(тм). Вместо светлого будущего здесь страшная реальность послевоенной жизни города (кто там писал про Санкт-Ленинбург? Только у Кочергина будет скорее Санкт-Сталинбург) и народа. Здесь в роли героев выступают всего лишь "людишки, мелкие и пьющие", "человечены", да "люд уважаемый" — уличные нищие оборвыши, легкая россыпь воров и городских сумасшедших, калек-инвалидов, проституток… Словом, обитатели как самого дна, так и очень близко к нему. Им посвящены первые три части книги. Еще одна часть делает шажок вверх по социальной лестнице, и перед нами предстают портреты обедневшей интеллигенции, которая оказалась на обочине соцмира, и талантливого мастерового люда из околоартистичных кругов. Замыкают книгу рассказы на основе путешествий "на Север", по архангельским деревням и захолустьям.

  Заметно, что рассказы писались без какой-то общей темы, отдельно, от случая к случаю, и только волей то ли автора, то ли редактора, собрались под один переплет. Если то была воля редактора, то не помешало бы приложить еще чуть-чуть усилий и добавить немного хронологии (кому что, а Морриган вечно хронологии не хватает). Сейчас случается так, что в одном рассказе герой уже умер, а в следующем он еще ходит и разговаривает. Меняется тон, меняются декорации, меняется процент присутствия в текстах самого автора. Если в начале и в конце книги он активный участник сюжетов, а события биографичны, то в середине Кочергин исчезает, а некоторые рассказы переходят в поджанр городских легенд или даже страшилок. В одном чёрном-чёрном городе, на чёрной-чёрной улице, в чёрном-чёрном доме жила тётка, которая стучала в КГБ на все, что движется.

  Мне же больше понравились рассказы из последней части, их сюжеты и герой близки и узнаваемы. Деревенские типажи в целом всегда одинаковы, подобные оригиналы живут во всех деревнях от Архангельска до Минска. А крупинки своеобразной местной аутентичности, вроде траволечения, пасеки или отпевания покойников, на самом деле привычное дело для деревенских, независимо от географии. У нас в семье были и церковный староста, и несколько певчих, не ослепленные, хоть на том спасибо. Так что ночные голошения над покойным, обрядовое отпевание и погребение по православным канонам дело привычное. А сбору лекарственных трав и пчеловодству были посвящены неплохие куски летних каникул, проведенных у бабушки (к слову, репрессированного "антика", но это совсем другие истории).

  Напоследок минутка любопытства. Про Хасана Мусина (Реприза дядюшки Хасана) писал Федор Раззаков в книге Самый добрый клоун. Юрий Никулин и другие… Описание нескольких реприз, цитаты из воспоминаний Кио и Карандаша и легкое упоминание алкоголизма. А вот Гюлю Ахметову (Жизель Ботаническая) в Уфимской опере я не нашла. А вот было бы интересно узнать, как у неё жизнь сложилась.

  13

  585