Рецензия на книгу

• 

  Kseniya_Ustinova20 февраля 2017 г.

  В книге Стивен Кинг - Как писать книги , Кинг писал, что главное отличие произведения от эротического произведения - это метод описания происходящего. Когда описание в книге занимает столько же времени, сколько и в реальности - это эротика (в книге подробно объясняется, что и почему, но я мгновенно вспомнила это определение). Добро пожаловать в "Порно в Женеве"! Я никогда еще не сталкивалась с таким подробным описанием происходящего. Нет, вы только подумайте! Вот решили вы полежать в ванной, набрали воду, потрогали ее, чтобы была нужной температуры, медленно погрузились, дабы не расплескать воду по ванной комнате, улеглись поудобнее и в течение следующих сорока минут отдались своим мыслям. Вы вообще свои мысли помните, когда оказываетесь в таких ситуациях, когда никуда не нужно спешить? Коэн вам напомнит. Это реальная сцена из книги, девушка лежит в ванной и лихорадочно думает всякую ерунду безбожно много времени, часть этих мыслей общая и можно отнести и к себе (что-то вспомнить из своего опыта), часть относится исключительно к героине, что раскрывает ее характер, как... безумную бабень? Хотя, откровенно говоря, в моей голове не меньше безумия, и я не понимаю, что делает автор. Он дает мне характер сумасшедшей девицы или обычной девицы? По отношении ко мне, я могу лишь назвать ее немного туповатой, из-за разницы в эпохах и отсутствию у нее должно жизненного опыта. Так к чему было это безумие в ванной? Если куда более емкие и приятные способы раскрыть характер персонажа.
  То же и к ожиданию гостей к ужину - они ждали его с утра и до десяти часов вечера, и мне казалось, что я сидела в этой комнате ровно столько же времени, наблюдая это безумное унижение служанки, нелепые переговоры завравшихся себялюбов, полный фарс происходящего. Я всю свою жизнь избегаю всех этих "домашних праздников" с пирушками и тренделовом ни о чем - на, дорогая, жри в реальном времени все что пропустила! И еще две сцены, которые я не могу проигнорировать и не привести. Первая, когда бедняжка Диди узнал правду и начал слоняться по комнатам. Он очень долго ходил по комнатам. Очень. И ходил и ходил и ходил и ходил. Кончилось все тем, что он ел колбасу сидя на унитазе, читал про тампоны и поглядывал на плюшевого медведя жены, который валялся неподалеку. А вторая сцена – это бесконечный финал. Ужасно затянутый и бесконечный, но самое худшее в нем знаете что? Он очевидный до взблеву.
  Диди вообще мерзкая персона, как долго автор в начале книги расписывал, что он занимает важную должность, а бумаги заверяет даже не глядя, и все время думает о повышении через связи. Ну это я в одно предложение все уложила, автор страниц двести будет это размусоливать (почему-то вспомнилось «Воскресенье» Толстого, где судья все делил на три, если делилось без остатка, значит «да», если с остатком, значит «нет». Через этот прием упомянутый лишь дважды, было великолепно передано безразличие и выгорание в должности, без жуткого местного размусоливания).
  Я часто использую слово «размусолить»? Да вы только на это гляньте.

  
  На похороны пришли котята с розовыми бантами, две белки под ручку, черный пудель с кружевным жабо, два утенка в кофтенках, овечки в пастушьих шляпках, козочки в вуалях, голубки в шалях, ослик в слезах, жираф в купальном костюме тысяча восемьсот восьмидесятого года, толстолапый львенок, жующий сельдерей, чтобы доказать, что всех добрей, мускусный бык, пахнущий живым весельем и изысканными манерами, маленький близорукий носорог, такой славный со своими очками в черепаховой оправе и позолоченным рогом, младенец-гиппопотам в нагрудничке из вощеной ткани, чтобы не пачкаться во время еды, но он никак не может доесть суп. Ныли еще семь щенков-дружков в выходных костюмах, каждый горд своей матросской блузой и свистком на шнурке, они пили через соломинку клубничный сироп и зевали, прикрывая рот лапкой, поскольку скучали на этих похоронах. Самый маленький щенок, на каждой лапке башмачок, в нарядном платьице и кружевных панталончиках, он прыгал через веревочку, а мама им любовалась, беседуя при этом с госпожой саранчой с глазами холодными, как вода в пруду. Эта саранча так религиозна, она обожает коронации и роды у королев. А славный маленький щенок прыгал через веревочку и рассказывал стишок, аж весь запыхался, и хотел, чтоб его похвалили.… На моих похоронах были еще, конечно, бессчетные еврейские носы в сапожках на маленьких ножках, карлица Нанин плясала вприсядку много раз подряд, а ее окружали семеро котят, заяц-холостяк, читающий псалом, грустный олененок из царских хором, в шелках пингвинята – им цилиндры маловаты, все едут-едут-едут в маленьком автобусе, стоят и болтают, как толпа раввинов, а святей всех в тройных шелках пингвин и есть великий раввин. Мне продолжать?
  

  На кой ляд он это написал? Зачем я это сюда вставила? Если стишок занимает столько места, представьте, сколько места занимает все остальное.
  Сколько раз за книгу он упомянул Пруста и Кафку? Каждый раз доказывая, что ее читают, чтобы показать, что ее прочитали. Что вся литература только для этого и создана, чтобы было о чем говорить в обществе. В общем, дрянное, тут отображено общество, со всей их видимостью их значимости, погребенное под тонной слов. А знаете что самое тупое? Данное общество занимает процентов пятнадцать от население - это отражение эпохи? Это важное и вечное? Это богатые дебилы. Все. Точка.

  Я вам еще не рассказала это самую последнюю длинную сцену, которую обещала выше. Диди говорил, что хочет написать Дон Жуана, но Коэн Диди спойлер и написал Дон Жуана сам. Наш властелин Солаль, ловко прельщает главную героиню и потом долго и упорно ее донжуанит. Он так гениален, знает все ее потребности, что она чувствует, чего хочет, во всем ее потакает и застревает в этом потакании. Он становится рабом ее желаний и превращает свою жизнь в ад, доводит себя до того, что начинает ее бить, чтобы разнообразить их любовь. В конце книги автор как бы спохватился и начал про евреев, но что вы думаете? Откровения? Гениальные высказывания? Банальщина. Очень долгая и расторопная, вплоть от того, как они шли по Нилу и до сегодняшних дней (в книге), что их ущемляют в должности. Просто констатации фактов, как если я скажу, что сегодня в Перми пасмурно. Самое смехотворное, что он сидит в дорогом отеле на шее у своей любовницы, трахая все, что видит на своем пути помимо нее, и страдает, что евреи плохо живут. Мазаль тов.

  Да, автор прекрасно отразил эпоху, подробно показал люд и общество. Да, он вскрыл несколько гнойников этого общества (отношение к службе или литературе). Но мать его за ногу етить, зачем таким ужасно вторичным и скучным сюжетом, да еще и таким словоблудским языком? Да еще и таких неинтересных людей? Да еще в таком избитом слое общества? Про них только ленивый не писал за последние лет триста.
  Мне очень понравилась как была показана «тяжесть» безумной взаимной любви, как тяжело человеку, который всю жизнь был индивидуальностью сам по себе, а тут приходится каждый миг делить с другим, и вскоре все мгновенья как один и угнетают, заводят в порочный круг, когда слова "я люблю тебя" произносятся в миллионный раз, и как будто уже ничего и не значат. Но бить из-за этого любовницу, чтобы внести разнообразие? А просто разойтись по комнатам и немного заняться своими делам? Не? Не то? Лучше домашнее насилие, да?

  Слава богу, все закончилось.

  33

  1,5K