Рецензия на книгу

• 

  Ku4Ya13 февраля 2017 г.

  Все были правы – все ошибались (с)

  «Молчание» - это вырванные страницы летописи попыток христианизации Японии. Эндо пунктирно показывает время от расцвета в Японии христианства до его истребления. Время, когда власти благодетельствовали священникам, ушло в прошлое. На смену им приходят решения об изоляции Японии и, как следствие, всевозможные зачистки привнесенного извне. Но с самого начала становится понятно, что обманчивая благосклонность была вызвана желанием продвижения по служебной лестнице. И нельзя забывать, что то, что привело тебя к власти, должно быть уничтожено, дабы не обернулось оно против тебя.

  С мрачных островов в Европу приходят вести о повсеместном отречении священников. Не в силах поверить этому, двое юных служителей, Гаррпе и Себастьян, отправляются в Японию, чтобы разузнать подробности и исполнить свой долг.
  Не углубляясь в перипетии сюжета, скажу, что Гарппе и Себастьян найдут совсем не то, что хотели бы, и ни один их них не вернется назад. Каждого из них ждет своя гибель.

  Основное внимание Эндо сосредотачивает на Себастьяне, и это неслучайно. Глядя на этого персонажа, складывается ощущение, что он радуется, когда видит возможность исполнения своей миссии. Себастьян не чувствует и не видит радость созданного его Господом мира, как такового, в нем совсем нет христианского смирения. Все его мысли неотступно заняты Церковью и собственным спасением, а не японскими христианами. Чего только стоят его слова: «Если меня не станет, вместе со мной погибнет и Церковь!» Он прощает, но потому что должен. В своих приключениях он постоянно проводит параллели между своей историей и историей Христа, но правда в том, что ему уготована только роль Павла. В начале книги он действительно всего лишь церковный служка, и именно ему предстоит пройти тернистый путь от понимания веры, как "молитвенного бизнеса", к понимаю веры, как основным и непреложным идеям добра и милосердия. И совершенно не случайно, что от Церкви своей Себастьян отречется. И уж тем более не случайно, что данное ему японское имя будет означать «холм» и «быть услышанным».

  Показывает Эндо и японских христиан. Это задавленные, измученные бесконечными лишениями люди, для которых христианский Бог – это прежде всего место, в котором не будет тягот. Они смело идут на казнь и терпят пытки, потому что знают, что за этим для них последует рай. Они почитают Пречистую Деву, испрашивающую облегчение учести для изнывающих в аду, больше Христа. Им не нужна идея всеобщего спасения человечества, их не волнуют высокие, принесенные с учебных скамей материи. Им нужна утилитарная вера, которая пообещает им счастливую простую жизнь, пусть не на земле, но хотя бы после нее. Христианизация Японии – это столкновение чаяний народа и абстрактных максим, которые действительность переворачивает с ног на голову. За соблюдением обрядов кроется совершенно отличный от христианства смысл.

  Одной из ключевых тем у Эндо является и тема молчания Бога. Но, по правде говоря, молчит не Бог. В человеке молчит Человек.
  Пропасть молчания – это первый диспут Себастьяна с японцем, в котором один отстаивает интересы Церкви, а второй – интересы государства. Но ни один из них не вспомнил о мирянах своих. Настоящий грех – это не равнодушие, которое можно искупить наблюдающим со стороны сочувствием. А вот чем искупить нелюбовь?

  Себастьян думает, что до принятия веры человек находится в темноте. Но разве сам Себастьян окружен светом? Он блуждает точно так же, как и все остальные. Никому не дано постичь тайн священного писания, но для чего же эта истина так ревностно себя оберегает, становясь враждебной для тех, кто хочет ее постичь? Почему предательство Церкви равносильно предательству веры? Да и вообще, как по мне, какая Богу разница, в какой из дней ты зажжешь фонарики или свечи? Если Бог милосерден, а ты по-человечески праведен, какое ему до всего этого дело?

  Я не могу знать, понравилась бы мне эта книга больше, если бы у меня сегодняшней не было всего этого и какого-никакого житейского и социокультурного опыта. Если бы не прошли передо мной блистательной вереницей Джон Ирвинг, Леонид Андреев и Грэм Грин. Я не могу назвать себя религиозным или верующим человеком, но, наверное, могу назвать себя странно уверенным. Я не задаюсь вопросом о том, существует ли Бог. Мне совершенно неважно и даже неинтересно то, как он выглядит. Чтобы знать, не нужно верить. Чтобы знать, тебе не нужны подтверждения или знаки.

  «Молчание» стало для меня скорее историческим пополнением, чем каким-либо еще. Не знаю, думал ли об этом Эндо, но «Молчание» стало для меня еще и критикой христианства.

  В целом же, «Молчание» показалось мне слишком пунктирным. В нем ставится много вопросов, задается множество векторов, но ни один из них никуда не ведет. И самое для меня обидное, что важнейший постулат, гласящий, что есть времена, когда за истину нужно умирать, но есть времена, когда ради истины нужно жить, тоже остался лишь намеченным.

  P.S. Будьте осторожны с теми, кто называет себя верующими. Убедитесь, что вы понимаете, что они имеют в виду, да потом еще удостоверьтесь, что они сами понимают, что они имеют в виду. Джон Ирвинг.

  9

  303