Рецензия на книгу

• 

  Weeping_Willow5 февраля 2017 г.

  Вы, кто читаете эти строки, отложите на минуту книгу и подумайте о той длинной цепи из железа или золота, из терниев или цветов, которая не обвила бы вас, если бы первое звено ее не было выковано в какой-то один, навсегда памятный для вас день

  Словно вязкий омут, затягивает атмосфера душной тьмы. Буквы едва различимы сквозь туманную хмарь. Страницы шелестят зловеще, как палая листва под ногой висельника. Маленький Пип, сын могильного камня, приглашает в свой мир, где бродит по увитому плющом дому с заколоченными ставнями поседевшая невеста, волочащая в пыли полуразложившийся от времени шлейф подвенечного платья. Где несёт равнодушные воды река и нежится в ее волнах глазами пьющий лунный свет утопленник. Где отголосками жуткого шёпота носятся, перебивая друг друга, мысли и сны невинных или безвозвратно погубивших свою бессмертную душу обитателей плавучей тюрьмы. Где золото превращает людей в драконов, а любовь - мраморные статуи в людей.

  Этот мир - королевство кривых зеркал, искажающих изображение героя так и этак. Вытягивая до масштабов великана и сжимая до размеров карлика. Обезображивая прекрасное лицо бесовской ухмылкой или гримасой боли, а иногда и вовсе стирая без следа.
  Особняк, утонувший в лохмотьях паутины, и укутанное время, забывшееся старческим сном - как метафора замкнутости, стена между внешним и внутренним. Эстелла, изуродованная жестокой хозяйкой птичка, - как странный двойник Пипа. Ужас, примирение и понимание - три стадии, смывающих сажу с душ и лиц близнецов, освобожденных самой Смертью. Вначале мисс Хэвишем, вспыхнувший наряд которой опаляет очистительным огнем, и обожженные руки Пипа врачуют раненное сердце. Хлопья пепла медленно оседают, как слова прощения и отпущения. Затем - Мэгвич - пыльный, тяжелый том, закрыв который Пип находит в себе силы начать с чистого листа, пусть чернила бледны и перо дрожит - но все же белая страница манит своей пронзительной новизной. Пройден долгий Путь, начавшийся с маленькой лжи. А может, еще раньше - с большой несправедливости.

  Тайна, Клятва, Страх и Пустота - товарищи детских игр Пипа. Презрение и Насмешка - приятели отрочества. Его выбросило во взрослую жизнь, как потерпевшего кораблекрушение - на необитаемый остров. Из оружия - одни только Большие Надежды, без которых было бы много проще. И немало придется поломать, взрастить и выправить внутри, чтобы заиметь право называться Человеком. А еще понять, что за все в этой жизни приходится платить, и кредиторы ее безжалостны.

  Старина Чарльз с мастерством заправского фокусника тянет из шляпы милейшего кролика и резво пилит симпатичную девицу пополам, а ты сидишь, точно прибитый к креслу гвоздями, забывая дышать и презирая доводы рассудка.
  А что бы вы сделали, будь сегодня ваш последний день? Кому и что сказали бы? Куда пошли? Что совершили?
  Так почему не сказать и не сделать этого прямо сейчас?

  А то вон - гляньте! - как насмешливо уставились посмертные маски приговоренных со стены конторы Джеггерса. Уж они-то могут кое-что поведать о ценности дня, часа, мгновения.

  ...

  
  Постскриптум. Интересный факт. Знал ли о том Диккенс - остается тайной. Но история мисс Хэвишем практически один в один повторяет историю некой Элизы Эмили Донниторн (1826-1886), дочери состоятельного австралийского торговца. После смерти отца она осталась богатой наследницей и по законам жанра должна была прожить долгую, безбедную жизнь. Однако счастье ее было разрушено коварным предательством жениха, не явившегося на собственное бракосочетание. С этого дня Элиза Эмили тронулась рассудком. Она не позволила убрать со стола праздничные блюда, велела всегда держать парадные двери открытыми на случай, если возлюбленный надумает вернуться. Стала затворницей и прославилась своими чудачествами настолько, что сиднейцы помнят ее до сих пор. В том числе и потому, что ее странная жизнь связала их город с творчеством одного из величайших писателей Англии.

  7

  120