Рецензия на книгу

• 

  bastanall1 февраля 2017 г.

  Не корми Дракона

  Зачем вы мучаете нас? Я научился думать, это само по себе мучительно.

  Книги можно читать с разными целями, более того, читатель может преследовать до десятка целей одновременно. Но что книга может дать?
  Для меня безоглядное осмысление всегда остаётся самым интересным в книге. Каким бы увлекательным ни был сюжет, его легко запомнить. Какой бы головокружительной ни была композиция, она хороша только в тот момент, когда тебя озаряет и ты её понимаешь. Язык как хлеб — каким бы сочным и вкусным он ни был, всё равно будет хотеться разнообразия. Даже самый выверено гладкий и шёлковый стиль не сможет удержать в себе все секреты мироздания и рано или поздно наскучит. А уж сухой информацией — без вкуса, цвета и запаха, — и вовсе сыт не будешь. И только осмысление книги всегда, всегда будет доставлять удовольствие, читай вы её хоть в сотый раз, потому что каждый раз вы будете новой версией себя и каждый раз будете открывать что-то новое — естественно, если в книги есть пища для размышлений.

  Такой подход кажется порой неидеальным, ведь даже из самой захудалой и глупой книжки человек разумный сможет вынести несколько интересных идей и мыслей. Другое дело, что нет никакого смысла читать только Великие Книги, игнорируя Обычные или Популярные. Это примерно как дружить только с самыми Красивыми, Умными и Интересными Людьми, игнорируя всех остальных — не самых Добрых, не самых Весёлых, не самых Искренних, в общем-то, обычных людей. Ведь, на самом деле, любой человек и любая книга может стать вашим другом и чем-то помочь.

  При этом книга, как и личность, (или личность, как книга) должна быть гармоничной: и по содержанию, и по фигуре, с собственным стилем, с хорошо подвешенным языком, наделённая мощной эрудицией и прекрасными мыслями. (Или лучше, чтобы книга сама не думала, а давала думать читателю? Никак не решу.) И именно такой книгой является «Дракон» Евгения Шварца.

  Хотя зачем распинаться? Кажется, я тут единственная, кто в глаза не видел никаких обыкновенных чудес и ни разу не бросал вызов дракону. Но никогда не поздно замазать пробелы в образовании яркими красками, и знакомство с Драконом произошло как никогда своевременно. И я полюбила эту прекрасную гармоничную книгу за её прекрасную гармоничную душу. (После моего длиннючего вступления вы уж теперь понимаете, о чём я.) И что ещё лучше — закончив читать, я вдруг почувствовала, что любить русский язык, наслаждаться русской литературой стало как никогда просто. Какой язык у этой книги, такой волшебный, будто совсем незнакомый, а какая игра слов!

  Если вернуться к моим шести залогам гармоничной книги (кстати, если я упустила какой-либо залог, дайте знать), то всё у «Дракона» с этим хорошо. Сюжет не вызывает тревоги и удивления — это неформатный героический эпос, помноженный на адекватность — в конце всё будет хорошо, но в меру. В пьесе сложнее всего трактовать характеры героев (впрочем, у хороших актёров с этим не бывает проблем), нужно думать, угадывать, домысливать. Но те образы Шарлеманя, Эльзы, Ланцелота, Генриха, Бургомистра, Дракона и прочих, менее важных персон, которые я построила в своём воображении, кажутся удивительно полными. Автор берёт архетипы и превращает их в настоящих людей. Пожалуй, только злодеи отчасти остаются символами — но здесь уж дело в контексте, о котором речь пойдёт позже.
  Шарлемань — типичный отец и архивариус, рассудителен в своём отчаянии, но потом всё же побеждает дракона в своей душе. Эльза — красивая, милая девушка, она пытается быть рассудительной, но сердце её молится о самом крошечном лучике надежды — и находит его в той кромешной тьме, что воцарилась под крыльями дракона. Ланцелот поначалу кажется обычным героем, типичным победителем зла, но и он растёт над собой, наблюдает, меняется — прежней остаётся только его вера в людей. Образы Генриха и его отца сливаются воедино в сознании и разделены лишь для того, чтобы Амбиции могли вести диалог с Бесчестностью, лишь для того, чтобы у злодея всегда был глашатай. И последний, так сказать заглавный герой: у него три разных лица, а на деле — миллиарды, ведь в каждом из нас есть что-то от Дракона.

  Эту же историю можно было бы пересказать в небольшой повести, но выбор формата пьесы и настолько классической композиции, вероятно, обусловлен особенностями творчества самого автора — он ведь знатный и недурственный драматург. Три действия и небольшой объём создают впечатление краткости, но это только наполняет «Дракона» дополнительным смыслом.

  Про язык я уже писала, а вот об авторском стиле судить сложновато — это первое знакомство с Шварцом. Говорить о сухом информационном остатке тоже сложно — хотя заметно, что автор уверенно ориентируется в архетипе героя, красиво вворачивает в текст Георгия Победоносца, пользуется классическим образом дракона — фактология скромная, но не вызывающая сомнений.

  И остаётся самое вкусное — осмысление книги. По контексту, даже не зная год создания пьесы, легко догадаться, что произведение — это аллюзия на войну (и как знать, на что ещё, ведь Ланцелот всё-таки победил Дракона). Но я не очень люблю эту тему, поэтому с удовольствием предавалась осмыслению вне контекста: как страшен мир, как мало в нём героев, и что дракон в душе у каждого из нас, что нет судьбы ужасней, чем отсутствие надежды, что самый долгий путь — путь перемен… Но то мои мысли по поводу «Дракона», а у вас наверняка есть собственные.

  6

  60