Рецензия на книгу

• 

  dinadz

  30 декабря 2016

  Прочитано в рамках Флэшмоб 2016

  В порядке бреда.
  Мне кажется, мне не хватило жизненного опыта чтобы в полной мере понять эту книгу. Главный герой практически не зацепил меня: любой творец в своей жизни хочет создать шедевр в силу своего тщеславия или альтруизма. Окей, Карабекян все-таки создал что-то, что по идее книги мы должны посчитать шедевром его жизни? Ведь он не состоялся как отец - его дети с ним не общаются, он не знает даже, где они находятся, значит плохим он был папой; муж из него тоже никудышный - он сделал счастливыми своих жен? Сомневаюсь, хотя тема со второй женой либо ускользнула от меня либо опять-таки мне не хватило смекалки чтобы понять жизненные нюансы. Хороший воин?! Насколько я знаю, наличие трофеев - главный показатель воинственности. Возможно, он мог бы стать великим художником - предпосылки были. Но талант был попросту загублен - сначала родителем-мужланом, а потом войной.

  
  Что будет написано в Книге Судного дня о Рабо Карабекяне?
  Воин: отлично.
  Муж и отец: крайне неудовлетворительно.
  Серьезный художник: крайне неудовлетворительно
  

  Вообще в книге все какие-то крайне несчастные. Кто или что виной этому? Война? Собственная безответственность? Гитлер? Муссолини? Единственная цельная фигура и по всей видимости наиболее счастливая - Цирцея. Она, по сути, всем вправляет мозги. А Цирцея кто? Колдунья, превратившая товарищей Одиссея в свиней. Стерва в общем.

  Про себя Карабекян говорит:

  
  Она жила полной жизнью. Я собирал байки. Она нашла свой дом. Я был уверен, что мне своего дома не найти никогда.
  

  Синяя Борода - герой народной сказки, психопат и убийца жен. В книге еще сказано что он хороший психолог - проверяет реакции других людей. Но Синяя Борода прятал трупы, а Карабекян прячет свое детище - вот я и думаю, может, 5219 человек изображенных на картине - это те, которых унесла война. Это война - Синяя Борода, а не Карабекян. А война тоже хороший психолог - как говорится, в темные времена лучше всего видно светлых людей.

  
  — Тебе сейчас хорошо? — спросила она.
  Я заверил ее, что мне очень хорошо.
  — Мне тоже, — сказала она. — Но это скоро пройдет.
  Вот это, я понимаю, реализм!

  115