Рецензия на книгу

• 

  eta_verba

  1 октября 2010 г.

  Итак, есть Дом. Дом, в котором. Есть дети Дома. Недети. И дети не Дома. Разные, словом. Дети взаимодействуют друг с другом и Домом. Где-то дальше, за тридевять земель, на улице есть Наружность. Оттуда пришли воспитатели Дома, по всем меркам они должны быть намного счастливее своих воспитанников. Надо ли говорить, что Наружность оказывается и вполовину не так полна, как полон Дом?

  В Доме живут. Рассказывают истории. Взрослеют. Под внимательным ироничным взглядом наблюдателя; одна лишь беда – он, Курильщик, тоже с Наружности, хотя и по всем признакам должен принадлежать Дому. А стало быть, порой слишком нормален. Это хорошо для читателя, который тоже с Наружности – но плохо для самого Курильщика. Плохо - это уже с моей точки зрения.

  Краткий пересказ сюжета здесь не поможет, потому что в лучшем случае будет звучать как истории Крапивина, рассказанные Палаником, смесь кэрроловской Алисы с дяченковской Витой Нострой. «Где, видя сон про дорогу в рай, успевают проснуться за миг до беды». Не тот случай, риалли.

  Все метафоры, начиная от физической неполноценности, настолько прозрачны – как и все основные контрасты, - что проговаривать их смысла нет. Все аллюзии, эхом откликаясь от каждой из глав, настолько очевидны, что их не замечаешь сразу, - игры с Киплингом просвечивают в каждой строчке, но одинаковые слова далеко не всегда означают одно и то же.

  Есть линейные книги, в которых сюжет, постепенно разворачиваясь, устремляется к финалу на широких плечах своих героев. Это – не тот случай. Эту книжку в обязательном порядке надо перечитывать, уже зная кусочки того паззла, который в первое прочтение складывается перед тобой так причудливо, что далеко не сразу его, паззла, существование осознаешь. Правда Черного, которая хуже лжи; Кузнечик, выросший в Сфинкса – о, имена в Доме значимы; невыносимая болтовня Табаки – Табаки, который умеет слушать едва ли не лучше всех остальных… Там нет никого, кто бы стоял на хоть какой-нибудь стороне. Их невозможно любить, их невозможно ненавидеть, так же, как невозможно ненавидеть или любить столько людей одновременно в реальной жизни; обитатели Дома слишком, невыносимо, живые.

  
  
  

  — Оттого, что это так и есть. Мы их предали.
  Черный глядит исподлобья. Крохотные черепки выплясывают на повязке, окольцовывающей его голову, черно-белый танец.
  — Чем?
  — Тем, что не сумели изменить.

  
  

  Книга действует, как пресловутая «Лунная дорога». Тех, кто готов слушать – она изменит. Крайне не рекомендую читать ее в то время, когда ресурсы нужны на что-то еще; метаморфозы отнимают очень много сил.

  Вас ждет Ночь Сказок. Которая раньше называлась Ночью, когда можно говорить.

  57 понравилось

  291