Рецензия на книгу

• 

  antonrai28 ноября 2016 г.

  Никто не возвращался с того света таким, каким он туда отправился, и Остап Бендер – не исключение. Убитый в «12 стульях», и воскрешенный в «Золотом теленке» Остапы – разные люди. Авантюрист с философским уклоном превращается в философа с уклоном авантюрным. Шире, и эта трансформация блестяще описана в книге «романы Ильфа и Петрова» - персонаж плутовской превращается в персонажа плутовско-демонического с доминированием демонических черт. Но изменился не только Остап – изменилось и время. Действие «12 стульев» происходит в 1927 году, «Золотого теленка» - в 1930. Как раз между двумя этими романами расположился год 1929 – год «великого перелома», который можно считать как концом нэпа, так и началом сталинской эпохи. И, если в «12 стульях» Остап еще только иронизирует над всем происходящим вокруг, то в «Золотом теленке» он с самого начала заявляет:

  
  У меня с советской властью возникли за последний год серьезнейшие разногласия. Она хочет строить социализм, а я не хочу. Мне скучно строить социализм.

  Остап еще может мыслить себя в рамках нэпа, но «ция» проклятая заедает и теперь уже куда-то скрыться от этой «ции» практически становится все менее и менее возможно. Причем это касается не только Остапа, но и авторов дилогии. Как вы помните, «Золотой теленок» начинается весьма показательно: авторы пытаются отстоять свое право писать сатирический роман, защищаясь от вполне зримых и весомых угроз:

  
  Что за смешки в реконструктивный период? Вы что, с ума сошли?

  Конечно, Ильф и Петров знают, что им на это ответить:

  
  — Наша цель - сатира именно на тех людей, которые не понимают реконструктивного периода.

  но ответ их никуда не годится. Сатира действительно неуместна в реконструктивный период, сатиру пора сворачивать - вместе с нэпом. Читая «12 стульев» и «Золотого теленка» из «сегодня» это особенно очевидно, настолько эти романы, так сказать, «выпадают». Сатира десакрализирует, в данном случае она десакрализирует советский строй и ничего с этим не поделаешь. Убедительным оказывается именно Остап Бендер с его индивидуалистическим скепсисом, а не коллективные энтузиасты индустриализации и прочих «ций». Вспомним, Гоголь в свое время «сломался» именно при попытке создать «положительный образ» окружающей его реальности. Казалось бы, Ильфу-Петрову должно быть много проще. Во-первых, есть реальная материальная база (энтузиазм тех лет – вещь вполне реальная), во-вторых, они сами этот энтузиазм вполне разделяют ну или, как минимум, их уж никак не назовешь антисоветчиками (как Булгакова, скажем). Но положительный образ все равно не лепится, хоть ты что делай. Все равно читатель смотрит на советскую действительность глазами Остапа. Нет, так нельзя. Писать такие вещи в Советской России не рекомендуется. То есть - в 1927 году не рекомендовалось, а теперь уже, в 1930 – все, нельзя. Ну, уже почти нельзя. Все-таки сталинизм хоть и наступает, но еще не совсем наступил. Но Остап Бендер уже вовсю рвется в Рио.

  P.S. Отдельно хочется сказать и об эволюции соавторов – а они эволюционировали не хуже самого Остапа. «Золотой теленок» - это настоящий качественный скачок по сравнению с «12 стульями» - а ведь, чтобы продолжение было сильнее начала – это не самая распространенная ситуация в литературе. «Три мушкетера» почти всегда сильнее «Двадцати лет спустя», про «10 лет спустя» обычно и говорить не стоит. Но «Три мушкетера» - это именно «Золотой теленок».

  А какой эпизод я бы посчитал самым сильным в романе? - пожалуй, крах Остапа, после того, как Корейко, уже прижатый к стенке неумолимой папкой, все же сбежал в неизвестном направлении. В последующих сценах Остап, уже почти все приобретший, практически все теряет – и описано это просто мастерски. А какой эпизод я бы посчитал слабейшим? - спор о существовании Бога (когда Бендер дискутирует с охмурившими Козлевича ксендзами). Просто очень слабо. «Почем опиум для народа?» в «12 стульях» было намного сильнее. Если доказать существование бога невозможно, то и опровергнуть его существование тоже далеко не так просто. Шуточками тут не отделаешься. Лучше всех это понимает Паниковский:

  
  Паниковский пил наравне со всеми, но о боге не высказывался. Он не хотел впутываться в это спорное дело.

  :)

  31

  427