Рецензия на книгу
Парфюмер. История одного убийцы
Патрик Зюскинд
laonov17 ноября 2016 г.Поля 18 века, засеянные подсолнухами лучезарных дней, с тёмными, словно лунные затмения, ночами де Сада, Сен-Жюста, роняющих на землю семечки звёзд.
Тёмные запахи революций, философских сомнений : лживые духи морали, искусства и религии, уже не в силах заглушить смрад и ад души и эпохи в целом : причина смрада не устраняется, но словно проказа, расцветает под туникой шёлковых и тонких духо́в у людей, переставших верить в душу.
И вот, в самом центре этого ада, на месте бывшего кладбища, на зловонном рынке, у продавщицы, болеющей многими болезнями эпохи, в том числе - сифилисом, грозящем оставить её без носа, рождается сын, сразу же ставший осиротевшим, отверженным, ибо мать, если бы её не казнили, возможно, так и не смогла бы вдохнуть тёплый запах своего ребёнка.
Но странно, ребёнок ничем и не пахнет, в нём - некая зеркальная тишина смолкших запахов мира : тишина, обещающая в дальнейшем как-то ало и темно улыбнуться.
В неком спиритизме воспоминаний а-ля Пруст, герой будет искать в цветении мира, материи, забытый запах матери, но матери уже не тела, но души, некий аромат любви, вызывая эту душу цветов, призрак рая детства, из молодых и прекрасных тел женщин, своей нежной белизной - чем-то похожей на печенье "Мадлен",- намокающих и растворяющихся навсегда в липовых, чайных сумерках Парижа.
В " Книге Бытия" говорится, что бог " вдунул в лице человека дыхание жизни, и стал человек душою живою". Должно быть, у человека в этот миг, задрожали не крылья, которых он был лишён, но крылья носа. Главный герой, как и Адам, лишённый матери, желал вдохнуть мир, как запах женщины, матери, возлюбленной, пахнущих подсолнухами, спелой рожью, солнцем, дождём.. и дальше, в неком сумасшествии синестезии, он пожелал создать запахи мыслей и чувств, любви и власти.
В романе изумительно показано, как всё существо человека может сконцентрироваться в одном носе, которым можно слышать ( ну, сквозь призму русского языка это можем и мы), видеть, осязать и даже мыслить !
Если бы мы проникли в один из снов Гренуя ( героя романа), то увидели бы, как гоголевский "нос", закутанный в плащ, бредёт по тёмным переулкам сна, пугая женщин, обнимая их во мраке арок, и словно вампир, выпивая, вдыхая в себя уже не их кровь, но их душу - аромат женщины!
Хм.. рассказать мой сон о "парфюмере" ? Гренуй - в образе эдакого горбуна из "Собора Парижской Богоматери". Его горб - словно зачатки так и не раскрывшихся крыльев, которыми можно было бы надышаться небом, ветром, солнцем.
В руках у этого "горбуна", почему-то томик "Цветов зла" Бодлера. Открываешь книгу, а на светлых полочках страниц, мило расставлены флакончики стихов, с ароматами порока, смерти, влюблённости, неба, женщины... но нет лишь заветного флакончика - с любовью : с душой души.
На этом мой сон обрывается, и продолжается моя рецензия.
Примечательно, что все, кого Гренуй покидал - начиная с матери,- умирали, словно тела, оставленные призраком души в той же мере, в какой запах в духа́х освободился от материи. Быть может, в душе Гренуя смутно пробудилась имморальная и поруганная душа природы, с ужасом посмотревшая на людей, и не увидевшая в них своего отражения, своего аромата - души, т.е. - бога, и ужаснувшаяся этому экзистенциальному, чёрному аромату небытия, равно отрицающего и человека и бога в человеке, словно их никогда и не было.
Но выдержат ли люди тот рыжий аромат солнца рая, который желает создать Гренуй, словно ангел смерти, похитив у золотоволосых и девственных Лилит, их аромат - душу, превратив их в бледные цветы зла.
В конце романа, когда должна была кончиться жизнь человека, вспыхивает видение рая, ну, или ада, если присмотреться к деталям. Глаза людей - волнующееся море цветов. В опьянении ароматом райской любви, сбрасывают одежды французы, евреи, цыгане, монахи и монашки ( протестанты, католики...), графини, крестьяне и графы, и, кажется, сбрасывают даже самую плоть, словно изношенную одежду души, и в некой революции духа, предстают равными, и уже не понятно, то ли белые крылья обнимают души, то ли это бледные изгибы колен и локтей, обнимают тела.
Аромат души, словно подсолнуха, с тёмной, лунной сердцевинкой тела, нежно её затмевающего, обнимающего.
А где же Гренуй? Порою душа закатывается солнцем в ароматы мира, словно в море, теряясь в волнах туманов тел женщин ли, мужчин, цветов, домов... Так Свидригайлов из "Преступления и наказания" вошёл в жёлтые закоулки тумана, и растворился в них.
Луис Велден Хоукинс - Клития.22285
