Рецензия на книгу

• 

  DagmaraD10 ноября 2016 г.

  Эта книга оказалась совсем не тем, чем казалась. Я попросила совета, сказав: "Только не надо семейных саг". Мне ответили: "И всё-таки это не семейная сага". В аннотации - "семейная сага" Начинаю читать, ожидаю семейной саги. Нахожу внутри нее любовный роман. В конце прихожу к выводу, что это не просто роман о любви, а гораздо больше - семейная сага. Нет. Домашняя сага? Роман о доме? Роман о семьях? "Скорее классика" (с)

  Английский роман, если он не только любовный, почти всегда сталкивает в себе бедный и богатый класс. Видимо, это очень в духе Империи, вставшей в авангард индустриализации, чьи города - Манчестер, Ливерпуль, и конечно же, Лондон - были центрами урбанизации, разрыва традиционной связи с землей, выделения буржуазии, и это в присутствии аристократии с независимым доходом, которая существует и сегодня. Столкновение, как минимум, двух страт неизбежно, а в этом сталкиваются все три: аристократия, буржуа и рабочий класс. И даже это неверно, раз рабочий класс представляют мелкие клерки, существующие серой городской жизнью и грошовым доходом, всем им противостоит Земля. Наша многотысячная история зависимости от нее, жизни на лоне природы, от которой и лондонский аристократ, и крупный капиталист, и офисный работник удаляются, если не в равной мере, то в примерно равной.

  В привычном представлении семейная сага иллюстрирует жизнь нескольких поколений одного рода. Уилкоксы, Шлегели и Басты произрастают из разных корневых систем, а дом, который сыграет решающую роль в судьбе всех трех семейств, не был родным ни для одного из них. Он принадлежал Говардсам. И как в тех самых семейных сагах одна женщина заключает в себе истоки множества жизненных линий и разветвлений ее будущего потомства, являет в себе материнскую мудрость природы и земную стихию, Рут урожденная Говардс, такая же мудрая и спокойная, никого ни к чему не принуждая, заставляет все эти системы подчиниться своей воле. Воля, не имевшая никакой логичной основы, изъявленная так кротко, что никто не захотел ее слушать, заставила завертеться барабан судьбы и вместе с ним всю Вселенную так, что иначе и сложиться не могло. В этом смысл рока, все, что случается во Вселенной, не предопределено, оно неизбежно.

  Основную партию я бы отдала Маргарет и Хелен Шлегель. Две сестры, оставшиеся без отца, а еще раньше - без матери, с младшим братом и достаточно крупными средствами. Интеллигентные аристократки, соединившие в себе немецкую и английскую культуру, похожие внешне (разве что одна немного красивее) и внутренне: своими ценностями и мироощущением - разве что одна много сдержаннее и благоразумнее, обращают свою любовь, в первую очередь, друг на друга и своего брата. Обе девушки ставят в центр внутреннюю жизнь и личные отношения, говорят, что думают, и пользуются возможностями, которые дает им жизнь
  Им противопоставлены Уилкоксы, держащие в своем железном кулаке порядок вещей, отдающие первостепенное значение внешней жизни, распискам, телеграммам, счетам. Являясь передовой силой развития своей страны, дельцы и практики, решительные и сильные, они боятся явить миру свои искренние чувства и внутреннюю жизнь.
  Этого желал бы, но не может позволить себе бедный Баст, который к этой полной, живой свободной жизни стремится, заражается ею от Шлегелей и книг, но не может в полной мере забыть об утерянном зонтике, пропитании, долге перед недалекой,"чудовищно глупой", не понимающей его жены - бывшей старлетки, обладавшей милой улыбкой и хорошенькой фигурой в молодости, никак не могущей смириться с тем, как быстро она, больная с испорченными зубами, лишилась того единственного, что было в ней привлекательного, скатившейся в безвкусицу, испорченной, но держащей подле себя Леонарда благодаря жалости. Брак с сомнительной особой отвернул от молодого Баста семью, вследствие чего он остается гол, как сокол, без какой-либо опоры в лице не только брата и двух замужних сестер, но и своей второй половины, не способной даже приготовить несчастный ужин, который в чете Бастов представляет собой растворенный Леонардом суповой кубик как основное блюдо и желе из ананасового кубика на десерт.

  В какой-то момент в романе прорисовывается противостояние между старшим Уилкоксом и Леонардом Бастом, и я неожиданно для себя отмечаю, что больше болею за буржуазного патриархального Генри, снисходительно относящегося к культуре, политической борьбе и женской образованности, чем за беднягу Баста, зачитывающегося Рескином и гуляющего по ночному лесу. Хоть сначала я абсолютно сочувствовала стремлениям сестриц Шлегель спасти и вытащить, его мнительность,отсутствие веры в себя, лахудра-жена и их общая обиженность, которую, наверно, сложно избежать при такой неустроенности жизни, стали надоедать. А образ Генри, напротив, очеловечивался. Из крепостных бастионов его души иногда пробивается звездный свет. Возможно то, что один излить себя не умеет, а другому - не перед кем это сделать, их немного даже объединяет.

  Настолько же неожиданным стало то, насколько мне этот роман пришелся по душе. Оценки у него не очень высокие, я о нем слышала ранее, но не сказать, что он на слуху, даже не знаю, когда бы сама до него добралась, а вещица очень годная. В нем нет ни одной откровенно слабой стороны, во всех аспектах роман выше среднего.
  Психологизм личных отношений, любовь, культура, политика, экономика, социальная борьба и смерть - о да, смерть уничтожает человека, но идея смерти его спасает - все это представляет собой качественное интеллектуальное развлечение, которое едва ли сделает из читателя другого человека, но побудит взглянуть на некоторые вещи иначе

  И сильные, и слабые мужчины из "Говардс-Энда" чего-то боятся: за свое место, за свою репутацию, сказать лишнее слово, нарваться на силу, выказать слабость. Одни сестрицы Шлегель ничего не боятся, впрочем Тибальд Шлегель тоже не боится - он ко всему равно безразличен, кроме своего обеда и немного - учебы в Оксфорде.
  Вообще за образ Маргарет хочется поблагодарить, так редко встретишь твердо стоящую на земле, и в тоже время живущей богатой духовной жизнью героиню. Особенно, когда ее романтическая история в книге основная. Какой же умницей она была! Но дошло до того, что схожие меж собой, бесконечно любящие друг друга сестры тоже встают в противоположные углы. Поступки Хелен я не могу одобрить практически ни в чем, потакая своей несдержанности, она приходит к тому, к чему должна была прийти
  

  
  "Она любила... абсолютно, наверное, с полчаса"

  Все ее действия стихийные, абсолютные, граничащие с истеричностью, обусловлены тем, что она, не ограниченная ни в деньгах, ни родительским надзором, ни братской строгостью, не ограничивала себя и сама. Но какие же благородные порывы ею владели... Злиться на нее можно много, но не простить - нельзя.
  Финал романа - это утихшие страсти, покой, обретенный после бушевавших порывов и расстроенных нервов. Это решение о жизни во имя новой жизни, поселившейся, появившейся на свет в долго пустовавшем Говардс-Энде, и пустящей там свои корни.
  Склоняю нормы русского языка, как вздумается.
  Несколько лет назад во мне утвердилось мнение, что если бы я была поэтом, мой стиль, наверняка, был бы похож на Анненского. Во время чтения романа меня неоднократно посещала другая: если бы я была писателем художественных произведений, писала бы, как Форстер.

  23

  652