Рецензия на книгу

• 

  Mikhael_Stokes27 октября 2016 г.

  Вот только за это могу поклясться сэру Терри в вечной верности!
  

  
  – Я всегда хотел знать, – горько проговорил Ипслор, – что в этом мире есть такого, из-за чего стоит жить?
  Смерть обдумал его вопрос и наконец ответил:
  – КОШКИ. КОШКИ – ЭТО ХОРОШО.

  Сразу видно - человек понимает многое в жизни))) Очень понравилось авторское вступление, где Пратчетт поведал историю рождения Сундука. Сразу вспомнился Кинг и его скрипучий старый мост в каком-то захолустье, из которого появилось "Оно". Но если Стивен Кинг - король ужасов, то Терри Пратчетта можно смело назвать королём житейской философии, тщательно скрываемой под слоями юмора и откровенного стёба. Впрочем, это уже давным-давно стало неписаными истинами.
  А если по сути дела, то вот.
  На Плоский мир в очередной раз надвигается кризис, и даже больше - целый Абокралипсис. Опять. А всё потому, что кто-то на пороге смерти не смог смириться со своим концом и попал в плен собственных амбиций. Так ещё и собственного ребёнка втянул в игры за власть. А игры-то в итоге развернулись нешуточные. Волшебники получили могущество, силу и власть, о которых даже не мечтали. Магия стала орудием, а не просто набором фокусов. Дикая, необузданная, первородная магия вернулась в мир и практически стёрла его с лица Вселенной. Конечно, в итоге всё закончилось благополучно, и всё почти что вернулось на круги своя. В том числе и Незримый университет, библиотекарь и его книги. Но маленькую капельку горечи сэр Терри нам всё-таки добавил в конце. Что же случилось с беднягой Ринсвидом? Это осталось тайной. Впрочем, пусть он даже самый неудачный из волшебников Плоского мира, это делает его ужасно живучим. Так что надежда на возвращение есть.
  И в очередной раз Пратчетт берёт один из кусочков реальности и умелым росчерком пера переносит в Плоский мир. Борьба за власть и чрезмерные амбиции. Казалось бы, что плохого в амбициях? Наоборот, люди, знающие себе цену и ставящие высокие цели, должны вызывать восхищение, у кого-то зависть, становиться примерами для подражания. Но это если у человека есть все основания считать себя самым-самым. А когда это обычный мыльный пузырь? Тогда всё сложнее. Тогда в ход идут интриги, скандалы, расследования, подсиживания или что похуже. Так и было в Незримом университете Анк-Морпорка до прихода чудесника, который открыл перед заскорузлыми и погрязшими в каждодневной мышиной возне волшебниками истинную магию. И привело это к очередной магической войне и попытке Абокралипсиса. С одной стороны, это было безумно смешно - читать, как старички-волшебники делят между собой власть, а сами при этом падают ниц перед мальчишкой с посохом. А с другой стороны, слишком уж похоже на суровые реалии нашей с вами жизни.
  А вторым лейтмотивом "Посоха и шляпы" стали поиски себя. И ведь действительно, все те герои, которые по велению шляпы аркканлера отправились в путь, чтобы найти для неё достойную голову, потеряли себя. Ринсвид хоть и ощущает себя волшебником, но как-то не до конца. Он вообще стремиться к тихой жизни, но не к опасным приключениям. Дочь Коэна-варвара вместо того, чтобы на каждый косой взгляд в свою сторону отвечать зуботычиной, с превеликим удовольствием занялась бы парикмахерским искусством. Новоявленный герой запросто сменил бы своего отца в лавке. Но они убеждают себя, что несмотря на свои желания, судьба уготовила им совсем другие пути по жизни. Но если приглядеться, то тут скорее влияние общества, окружения. И это влияние, увы, идёт в разрез с интересами самих героев. Впрочем, эта мысль - ты тот, кто ты есть - в творчестве Пратчетта проскальзывает буквально в каждой книге. Меняются только действующие лица, а суть остаётся. Ты тот, кто ты есть.
  И снова. и снова можно петь дифирамбы юмору сэра Терри, его тонкому, но меткому сарказму. Но и простой юмор, граничащий с сатирой неподражаем. Одни имена что стоят - Канина, Креозот. Сундук - это вообще отдельная песня. Чумовое создание. Точнее грушевое. Растоптать химеру, сожрать василиска, влюбиться, напиться, очнуться с похмельем в канаве. Я его уже люблю!
  Но всадники Абокралипсиса, естественно, вне всякой конкуренции! Мало того, что Смерть снова с нами, так и остальные появились. И тоже напились. А ещё у них лошадей увели. Неподражаемо!
  

  
  «Война?»
  – Шотакоэ?
  «У нас вроде было, – Чума на ощупь поискал стакан, – какое-то дело».
  – Шотакоэ?
  – Мы должны быть… должны что-то делать, – вспомнил Голод.
  – Т'чна. У нас встреча.
  «Эта… – Чума задумчиво заглянул в стакан. – Штуковина».
  Они мрачно уставились на стойку. Трактирщик давным-давно сбежал. Несколько бутылок еще оставались непочатыми.
  – Акация, – догадался наконец Голод. – Вот что это было.
  «Неа».
  – Алое… Апостроф, – рассеянно предположил Война.
  Остальные двое покачали головой. Воцарилось продолжительное молчание.
  «А что значит „апокрустический“?» – спросил Чума, пристально вглядываясь в какой-то внутренний мир.
  – Астральный, – ответил Война. – По-моему.
  «Так это не оно?»
  – Не думаю, – угрюмо отозвался Голод.
  Снова последовала долгая, неловкая тишина.
  – Лучше выпьем еще по стаканчику, – предложил Война, взяв себя в руки.
  «Отлична».

  20

  160