Рецензия на книгу

• 

  Friederike26 октября 2016 г.

  Взялась читать сей опус по совету нового знакомого, фанатеющего от творчества В. Пелевина. На всём протяжении чтения романа не могла отделаться от стойкого привкуса курёхинского потока сознания. Я люблю и уважаю С. Курёхина как личность, мне близок тот абсурдизм, который он воплощал в своём творчестве, и я ничего не имею против заимствования его методов и приёмов другими писателями. Вот только есть один небольшой нюанс: у Курёхина это получалось как-то по-детски непосредственно, непринуждённо и легко -- мозг не противился его околонаучным пассажам. Но вот Пелевин... мне было совершенно непонятно: ЗАЧЕМ мне в подробностях читать о ламберсексуальных терзаниях какого-то хипстера? ЗАЧЕМ нагромождения этих авторских неологизмов? ЗАЧЕМ этот наркоманский бред на сто страниц о храме Соломона? Лёгкого бульварного чтива не вышло из-за банальной нечитабельности (вспомним хотя бы ворох финансовых терминов в первой части), хотя роман и рассчитан на широкую публику, судя по описываемым в романе реалиям. Дочитала книгу только в надежде на то, что к концу мои надежды всё же оправдаются и вышеупомянутый знакомый реабилитируется в моих глазах.
  Кстати о реалиях: вероятно, роман вызвал у меня отвращение ещё и по той причине, что я всегда стремилась отстраниться от всех модных веяний и течений, игнорировать их, будто бы существуя в другом измерении. Мне всегда был глубоко противен тот ажиотаж толпы, который вызывают, казалось бы, нелепейшие вещи, будь то игра "Покемоны", вейпинг, гироскутеры или... чем там ещё сейчас все поголовно увлекаются... Читая же "Лампу Мафусаила" я будто бы погружалась во все эти вещи (ах да, теории заговоров так же вызывают во мне отвращение), я проникала в современность, а современность проникала в меня, и это взаимопроникновение причиняло мне жуткий дискомфорт. Я обмазывалась этими реалиями, как Пахом известно чем. Только он от этого удовольствие получал, а я испытывала рвотные позывы и душевные муки.
  Виктор Пелевин, позволь же мне убежать от этого сумасшедшего мозгодробного мира в чапаевскую пустоту, чтобы быть никем, никак и нигде.

  1

  53