Рецензия на книгу

• 

  Kianmin25 октября 2016 г.

  «Узорный покров» - вторая книга после «Бремени страстей человеческих», прочитанная мною у Моэма. Я редко пишу рецензии, еще реже выкладываю на всеобщий просмотр.
  Двое заперлись в спальне главной героини по недвусмысленным причинам. Замужней главной героини, и этот второй - не муж. Так начинается это небольшое произведение Сомерсета Моэма.
  Китти, главная героиня романа (Китти, а полное имя как? Мы так и не узнаем этого до самого конца романа: намек на ее инфантильность?) - легкомысленная и недалекая красотка, отличающаяся снобизмом и пустоголовием. Она судит людей по внешнему виду, любит развлечения, склонна к экспрессии и эгоизму. Ее муж - ученый-бактериолог, скромный, умный, замкнутый, словом - совершенно не во вкусе главной героини, безумно, но совершенно без взаимности в нее влюблен. Он прощает ей все ее недостатки, все пренебрежительное отношение к нему, до тех пор, пока не узнает, что у нее есть любовник. Теперь она стоит перед выбором (на самом деле выбора никакого и не было, поскольку ее мерзавец-любовничек совершенно не собирается рушить из-за нее свою жизнь): получить развод или ехать со своим мужем в маленький китайский городок, зараженный эпидемией холеры.
  С этого места Моэм и начинает водить нас окольными путями, давая пищу для раздумий. Изменится ли Китти? Простит ли ее муж? Полюбит ли она мужа? Забудет ли она любовника? Такие простые вопросы в сложных условиях жизни в холерном городке приобретают совершенно иной окрас. Я была готова на все вышеперечисленные вопросы ответить положительно за две трети книги. Но не все так просто и однозначно… К концу книги я даже на вопрос: изменилась ли Китти? - не могу дать сколь-нибудь вразумительного ответа. И никто не сможет. И даже сам автор, - интересно, а что он вкладывал в свой роман, чего добивался? – вряд ли даст ответ.
  Проведя аналогию с ранее мною прочитанным «Бременем страстей человеческих», я для себя кое-какие выводы сделала:
  

  • «Мы любим тех, кто нас не любит…» (с)
  • Горбатого могила исправит.
  • Можно хоть до старости лет метаться, меняя свои решения и убеждения в зависимости от их выгоды.
  • Слабохарактерность - не порок, а большое свинство.

  
  Самое интересное, что не решила полностью, как относиться к таким героям, как Китти и Филип (из «Бремени страстей»), которые, как я все-таки поняла для себя, так и не меняются. И пускай все их недостатки жизненные, идеальных людей нет, но главные выводы так и не сделаны… Казалось бы вот-вот: оно, проблеск, маленький прогресс, ан нет.
  В случае с «Узорным покровом» я, скорее всего, посмотрю фильм, может быть, хоть там пустые надежды оправдаются, и героям будет дан шанс все осознать, сделать маленький шажок навстречу друг другу, чего я так ждала в книге?
  А написано очень легко и прекрасно, и философия в этой книге, и чувства, и мудрость, и красота слов. Очень жаль, что только 4 из 5.
  

  
  Она судорожно вздохнула. Голос его слегка дрогнул, или ей показалось? Будь проклята эта его холодная сдержанность, при которой малейшее проявление чувства так потрясает. Почему-то ей вдруг вспомнился прибор, который ей показывали в Гонконге, на нем чуть заметно колебалась стрелка, и ей объяснили, что это значит: за тысячу миль от них произошло землетрясение, унесшее около тысячи человеческих жизней. Она взглянула на Уолтера. Он был бледен как полотно. Таким она видела его только раз, нет, два раза. Он смотрел в пол, слегка скосив глаза.
  
  Но к одной из девочек она никак не могла привыкнуть. Это была шестилетняя кретинка с огромной тяжелой головой на худеньком теле, большими пустыми глазами и слюнявым ртом, говорить она не умела, только хрипло бормотала отдельные слова. Она внушала гадливость и страх, и почему-то именно она особенно привязалась к Китти, ходила за ней по пятам, в какой бы конец комнаты она ни направилась, цеплялась за ее юбку, терлась лицом о ее колени. Пыталась гладить ей руки. Китти мутило от отвращения. Она понимала, что девочка жаждет ласки, но не могла заставить себя до нее дотронуться.
  Однажды в разговоре с сестрой Сен-Жозеф она высказала мнение, что такому ребенку лучше не жить. Сестра Сен-Жозеф улыбнулась и протянула кретинке руку, а та подошла и ткнулась в эту руку своим выпуклым лбом.
  – Бедняжка, – сказала монахиня. – Ее доставили сюда еле живую. Волею провидения я как раз в это время оказалась у дверей. Я увидела, что нельзя терять ни минуты, и тут же ее окрестила. Вы не поверите, сколько труда мы положили на то, чтобы сохранить ей жизнь. Три или четыре раза мы уже были готовы к тому, что ее душа вот-вот упорхнет на небо.
  Китти молчала. Сестра Сен-Жозеф, как всегда словоохотливая, стала судачить о чем-то другом. А на следующий день, когда девочка подошла к Китти и тронула за руку, Китти заставила себя положить руку на ее большую безволосую голову. Но девочка, с непоследовательностью помешанной, вдруг убежала, словно потеряв к ней всякий интерес, и ни в тот день, ни в последующие дни не обращала на нее внимания. Китти не могла понять, чем она ей не угодила, пыталась приманить ее улыбками и жестами, но та отворачивалась и притворялась, что не видит ее.

  4

  28