Рецензия на книгу
Чтец
Бернхард Шлинк
alenagreb9823 октября 2016 г.Тот случай, когда книга выбирает читателя, а не читатель книгу
Я конечно понимала, что собрать мысли после прочтения книги – сложное зрелище, но после «Чтеца» мне дышать сложно.
Сколько раз я задавалась мыслью, что книги тоже чувствуют и тянутся к своим читателям. Каждый раз в библиотеке я задумываюсь над выбором произведения, но случай, когда книга выбирает меня – один на миллион. Видимо, и сейчас произошел этот единичный случай. Не зная ни сюжета, ни автора, я просто взяла с полки книгу и пошла на выход, не подозревая, что через несколько часов жизнь моя поменяется в край.
С самого начала мне показался этот роман обычной историей про любовь подростка к взрослой женщине – что-то, родственное «Лолите», но уже в середине я глубоко осознала, что ошибалась. И мне стало так стыдно за это. Но начнем все по порядку.
Так вот, любовь подростка к взрослой женщине. Для меня здесь нет ничего запретного, так как я всегда соглашаюсь с фразой «любви все возрасты покорны». Автор очень уместно подчеркивал прелести Ханны:
«Нет, она совсем не была сколько-нибудь грузной. Просто она как бы уходила куда-то в самую глубь своего тела, позволяя ему жить собственной, особой жизнью, ритм которой не нарушался приказаниями, шедшими из головы, и словно забывая о том, что происходит вовне и вокруг», «Она была гибкой грациозной, соблазнительной – только соблазнительными были не грудь, не ягодицы, не ноги, а приглашение забыть об окружающем мире в глубинах тела». Не каждому автору удается описать женщину такой красивой и ужасной одновременно. И я горжусь писателем (хотя не имею права), что он так изысканно обладает способностью выразить чувства подростка…и Ханны. Той роковой женщины.
В последствии я поняла, что эта любовь обречена. Обречена на вечные скитания и страдания.
«Почему? Почему самые прекрасные события теряют задним числом свою прелесть, когда обнаруживается их подноготная? Почему воспоминания о счастливых годах супружества оказываются отравленными, когда выясняется, что у супруга на протяжении всех тех лет имелась любовница? Потому что якобы подлинное счастье при таком раскладе невозможно? Но ведь оно же было! Иногда воспоминания не могут сохранить своей верности пережитому счастью лишь потому, что его конец причинил нам страдание. Неужели счастье, чтобы стать подлинным, должно быть вечным? Разве страданием кончается только то, что было им всегда, хотя прежде боль не ощущалась и не осознавалась? Но что такое неосознанное и неощущаемое страдание?»Я ни за что в жизни не подозревала, что все это может закончиться таким образом – раскопкой истории. Причем, очень сложного периода.
Я не хочу делать акцент на тех событиях, которые произошли после того, как Михаэль узнал о настоящей Ханне во время судебного процесса. Хотя очень сложно называть ее настоящей тогда. Настоящей она была, когда занималась любовью с Михаэлем и заставляла его читать ей книги вслух.
У меня хватило сил лишь проанализировать любовную сторону «Чтеца», так как в остальной его части я плакала и сожалела о том, что я взяла эту книгу в руки, потому что раньше я никогда не испытывала подобных чувств. Сожалела, но и была счастлива одновременно.
Хочу уделить внимание одной детали – тому, насколько ярко описывает автор юношество. Во всех словах я прямо почувствовала, что и я такой же когда-то была и проживала подобное. Но сами слова из книги докажут мои слова лучше, чем я что-то буду придумывать сейчас.
«Может так бывает со всеми? В юности я всегда чувствовал себя либо очень неуверенно, либо был слишком самоуверен. Я казался себе ни на что не способным, неинтересным, не заслуживающим внимания либо, наоборот, считал, что все у меня в порядке и должно получаться. Если я чувствовал уверенность в себе, то мог справиться с весьма серьезными проблемами. Но малейшая неудача заставляла думать о моей ничтожности. Чтобы вернуть прежнюю уверенность в себе, одного успеха было недостаточно; никакой успех не мог идти в сравнении с тем, каких достижений я ожидал от себя и какого восхищения собою – от других; пожалуй, высокомерие или самоуничижение зависели просто от моего общего настроения». И еще один момент заставил меня взять себя в руки и остановиться, задумавшись.
«Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.»- Я никогда раньше не задумывалась, что со мной происходит это до сих пор, хотя я уже далеко не ребенок. И я счастлива, если подобное будет происходить всю жизнь.
Что-то затянулась моя рецензия, но лучше такая, чем простая оценка книге. Знаете, это были одни из лучших часов моей жизни, ведь что может быть лучше, чем хорошая книга и чашка чая (в моем случае сегодня, с лесными ягодами)?519