Рецензия на книгу
Коллекционер
Джон Фаулз
zhem4uzhinka15 октября 2016 г.Ай да Фаулз! Вроде бы история простая, как три копейки, но и читается запоем, и заставляет думать, крутить персонажей так и сяк, найти, как же, в конце концов, открывается самое глубокое отделение этой шкатулки.
Фабула: социопатичный неожиданно разбогатевший одинокий мужик, влюбленный в прекрасную молодую деву, похищает ее и заточает в своем подвале как «гостью». Старая добрая история о красавице и чудовище. И есть очевидная метафора: единственной страстью ужасного бессердечного Крегга, помимо Миранды, являются бабочки – он собирает коллекцию. А Миранда, без сомнения, еще одна бабочка – красивая, что глаз не отвести, изящная, и мечется в своей тюрьме, бьется о стекло, сминает крылышки и попутно крушит тарелки.
Метафору дополняет противопоставление: Миранда и Фредерик практически антонимичны друг другу. М. из благородной семьи, Ф. простой мещанин, случайно разбогатевший. М. красавица, Ф. уродлив и нескладен. М. творческая личность, художница, Ф. (в прошлом) какой-то клерк с бумажками. М. любит живопись, Ф. – фотографию, а они в 20-м веке жестко противопоставлялись. М. романтична, Ф. циник, М. пацифистка, Ф. собирает мертвых бабочек, все то, что симпатично Фредерику, у Миранды вызывает отвращение, а то, что любит Миранда, Фредерик не понимает – можно бесконечно продолжать.
И можно дать себя одурачить и остановиться на противопоставлении. Но если взглянуть внимательнее – неожиданно найдется сравнение. У героев, во всех смыслах противопоставленных, есть точки соприкосновения, и немало. Оба снобы – Фредерик считает, что девушка высшего круга никогда не посмотрит в его сторону именно из-за социального положения, а Миранда подчеркнуто презирает любое социальное неравенство, зато обливает презрением не только незнакомцев, но и своих близких, которые не впадают в экстаз при виде великих картин. Оба безответно влюблены: Фредерик – в Миранду, Миранда – в ненаглядного мудака Ч.В. Оба были несчастны в детстве. Наконец, оба безмерно одиноки, Миранда – в заточении, Фредерик – в принципе.
Заприметив сходство, присматриваешься еще внимательнее к каждому по отдельности. И конечно, оказывается, что Миранда далеко не так прекрасна, как могло показаться поначалу, на стадии метафоры. Она самодовольна, свое мнение считает единственно верным (эти уродливые статуэтки надо разбить; человек должен быть «левым»), даже самокритикой как будто упивается (я ем черную икру, я такая плохая). О том, как она относится к друзьям и семье, уже припоминали. Ее позиция «мы, избранные, против мерзкой серой массы» противнее, чем «один Ф. против равнодушного мира» (причем второе – куда страшнее). А главное, чем она занимается в заточении? Вспоминает Ч.В., истерит и бьет тарелки, придумывает, как бы еще выбесить своего похитителя и тем ему «отомстить», старается быть с ним доброй, снова истерит, вспоминает Ч.В., предпринимает непродуманные попытки побега – короче, занимается чем угодно, кроме собственного спасения. Первое время это не вызывает вопросов, у нее паника, но потом-то! До каких-то глупых записочек, слитых в унитаз, дело доходит, а до самого элементарного – нет. А элементарное – разговорить-таки своего похитителя и в кои-то веки не поучать его, а просто выслушать, и не придумывать з него, что же он хочет – а попытаться услышать и понять.
Сложно сказать, спасло ли бы это Миранду, но уж точно оберегло бы от роковой ошибки, ведь то, что она сделала в конце концов – самое идиотское, что только можно было сделать. В общем, под красивой оберткой совсем несимпатичное содержание обнаруживается.Если Миранда далеко не так идеальна, то может, и Фредерик не так уж плох? И ведь действительно, при ближайшем рассмотрении он не похож на чудовище. Что мы знаем о Фредерике? Не так много. Он совершенно не умеет общаться с людьми. Он с детства зашуган теткой, которая старательно насаждала в нем чувство вины просто за то, что он живет. Он глубоко несчастен и одинок. Он никогда не получал любви и тепла, поэтому уверен, что все в этом мире решает сила, и счастье тоже можно раздобыть только силой (а в современности ее эквивалент – деньги). Кажется, что Фредерик вообще лишен эмоций и не способен чувствовать, но это далеко не так: нужно помнить, что он скован прямой речью, а выражаться словами Фредерик категорически не способен. Только изредка прорывается в его словах что-то глубокое (я всегда один), обычно он косноязычен и может описывать только самые простые действия. О том, что творится в его душе, остается только догадываться по призрачным намекам. Впрочем, даже если бы Фредерик был талантливым оратором, едва ли он бы рассказал о своих эмоциях: судя по всему, они заперты где-то далеко за стенами рационализма. Чем больше присматриваешься к Ф., тем сильнее хочется его пожалеть, и постоянно кажется, что вот-вот эта скорлупа косноязычия расколется, и перед нами наконец предстанет настоящий Фредерик. И почти в самом конце кажется, что он и предстает: в тот момент, когда Миранда кидает проклятия в адрес злого, черного бога, над Фредериком разверзлись пустые небеса.
Итак, Миранда глуповата, наивна, неприятна в своей псевдоисключительности. Фредерик морально искалечен, одинок и добр к своей прекрасной «гостье», насколько позволяет ситуация.
Но! В этом месте очень важно вернуться к самому первому слою – к фабуле. И вспомнить, что какой бы ни была Миранда, быть молодой, пусть даже инфантильной одухотворенной дурочкой – не преступление. В то время как похитить человека и насильственно лишить его свободы – напротив, преступление. Жертва может быть сколь угодно несимпатичной, может неумно себя вести – она остается жертвой. Агрессор может вызывать жалость, у него может быть тяжелое прошлое, травмы, которые все объясняют, но именно он остается агрессором.
По-моему, затем и написана последняя, коротенькая четвертая главка – щелкнуть читателя по носу, чтобы вернулся с небес на землю и отделил котлеты от мух, а бабочек от коллекционеров.
58853