Рецензия на книгу
Ничего кроме надежды
Юрий Слепухин
Aniska6 октября 2016 г.Кто бы мог подумать, что четвертая, финальная часть тетралогии будет самой тяжелой, самой трагичной, самой страшной. Война заканчивается, в немецких лесах отлавливают последних Вервольфов, вот вот упадут злосчастные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, Германию уже делят союзники... Советский народ уже празднует победу, проливая слезы по тем, кто не вернулся с войны... Это праздник со слезами на глазах. И это у Слепухина, самая трагическая часть истории "Перекрестка". Почему так? Почему никакого праздника не чувствуется, только горечь, боль и безысходность... Вот такой он, вкус победы?
4 года минуло с того дня, как десятиклассники отправились на свой выпускной в г. Энске, с того дня, как первые бомбы полетели на советские города, с того дня, как жизнь целого народа полетела в тартарары.
"Ты помнишь, сколько у нас в классе ребят было?" - спрашивает десятиклассник-второгодник Сережа Дежнев, спустя 4 года - майор Красной Армии, с орденами, опытом боевых действий и... просто другой человек у наивной девочки-бунтарки Тани Николаевой, прошедшей через оккупацию, работу в подполье, немецкие трудовые лагеря и послевоенную фильтрацию. В живых осталось только трое, говорит он. А девочек, интересно, сколько? Не многим, наверное, больше. Учитывая, что девочкам тоже пришлось несладко...Слепухин показал в своем четырехтомнике столько человеческих судеб, что, кажется, не забыл никого...
Вот он Дежнев, ушедший на фронт и доживший до конца войны. Война сделала его другим человеком. Что-то в нем раскрылось, что-то ушло безвозвратно. Его беззаботная довоенная жизнь никак не вяжется с нынешним майором, мужем и отцом. Впрочем, ему еще предстоит меняться. У него еще многое впереди, он только-только начинает осознавать действительность.
Вот Таня, прошедшая, кажется, все круги ада, но спасенная то ли по воле случая, то ли благодаря тому, что приходится племянницей Генералу. Разбитая жизнь, перевернутый, искаженный мир, выжженная каленым железом наивность и вера в коммунизм. Что с ней теперь будет?
Вот Людмила Земцова, которая попала под программу поиска врагов (ну а в самом деле, с нацистскими документами и такой странной историей пребывания в тылу врага?) и теперь пропала. Как бы дальше не вышло, пропала она, все.
Вот ДядяСаша Николаев, Генерал, который не любит носить ордена, знающий военное дело и добросовестно отвоевавший уже не один десяток лет. Отечественная война, про которую больше всего будут врать, выжгла в нем что-то важное, что-то человеческое. И все он понимает, и видит и причины и следствия, и оттого ему еще тяжелее. Как остаться человеком в таком бесчеловечном мире? Как же жутко, должно быть, ему, склонять голову перед двигателями репрессий и кивать, когда нужно.
Вот это "кивать", поднять руку, согласиться - потому что ничего уже не изменишь, один в поле не воин... - самое жуткое это. Человек, которого подчинила система. Он даже думать боится, чтобы не быть загрызенным заживо собственной совестью. Ведь совесть то все-таки есть. Просто страшно с ней разговаривать, нет сил.
Вот Володя, который успел, погиб "чистым", остался героем, не причинил зла. Везунчик?
Вот Игнатьев, который все с самого начала знал. Мимолетом залетел на страницы романа Павел Игнатьев, мудрый, гуманный, нравственный, добрый человек. Мне он показался прототипом автора в романе, со своими рассуждениями о нравственной убыточности войны, о людях, которые вернутся, выживут, но станут совершенно иными. О том, что тысячи погибших, миллионы - это не самое страшное, что несет с собой война.
Вот Сергей Митрофанович. Человек тихий, неконфликтный, мудрый, с принципами. Он один из тех немногих, кто с самого начала знал, понимал, предвидел.
Вот Болховитинов (обе книги, где он фигурирует, то и дело спотыкалась об его фамилию), один из самых интересных героев. Сын белогвардейца, мечтающий вернуться в Россию, пусть даже советскую. Разделить судьбу со своим народом. Завидна или незавидна его судьба? Вроде не так сильно ему и досталось на фоне многих других? "Что такое пять лет" говорят Татьяне.
Сколько судеб, сколько историй... Нет ни одного человека, которого война бы не затронула. Ни одной семьи, которая не хлебнула бы горя. Хоть так, хоть эдак.Слепухин то и дело возвращается к вопросу: кому больше повезло: тем, кто выжил, или тем, кто погиб, не дошел до конца войны?
Вопрос остается открытым.
А тетралогия встанет у меня дома на почетную книжную полку. Эти книги относятся к тем, которые "must read". По крайней мере в моем личном хит-параде.17553