Рецензия на книгу

• 

  Аноним28 сентября 2016 г.

  Склеить искусственную Америку из жести и рисовой бумаги.

  Нужно понимать, что Филип Дик – он не про стиль, вернее не про стиль словесный, если уж он пишет книгу, то вычленить из неё цитату, особенный словесный экзерсис или витиеватую, но божественную по звучанию строку вы чаще всего не сможете по той простой причине, что из тела этого текста не вырвать ни слова, он абсолютно целен, он как здание, сияющий миллионом отсветов небоскреб, где каждая балка, каждое окно и каждый служащий часть конструкции, важный донельзя для общей нерушимости.
  И отсюда главная беда «Человека в высоком замке» - в электронной версии перевод его ужасен, бесконечные дубли, вырванные куски фраз, опечатки, меняющие смысл слова. А другого не найти. И вот в секунду вы уже заблудились среди сложных пластов текста, злитесь, тысячу раз возвращаетесь и пытаетесь воссоздать задумку в бедной своей голове. Фальшивит симфония.
  Я выдержала, как-то научилась странице на сотой и смогла вникнуть, но многие ли захотят тратить время?
  А ведь это классический, значимый текст, научная фантастика шагнувшая в ряды шедевров – то есть случай исключительный (ведь если вы вспомнили здесь Воннегута или Бредбери, то стоит и вспомнить, что они все-таки не фантасты, даже когда они прибегают к жанру делается это совсем через другие темы и совсем другим путем). Конечно, вопрос является ли «Человек в высоком замке» фантастикой встает и даже внутри самого текста – герои его даже спорят, чем является «Саранча садится тучей», роман в романе, главный катализатор событий, в общем-то, и так и не приходят к выводу. Да и что такое жанр «альтернативная история»? Окно. Туннель. Рефлексия опять же.
  Это, конечно, очаровательная самоирония и при этом утопия – сделать внутри собственной книги её же отражение и заставить весь мир зачитываться ею, ненавидеть её и обожать, возводя фигуру автора до статуса мессии и короля (ведь он владетель замка) умов лишь для того, чтоб мир этот осознал себя и своё не-существование. Брехтианский слом четвертой стены? Нет, потому что это вызывает катарсис, это вообще ни на что не похоже, новое слово, персонажи борются с судьбой и знают, что это автор. Не все, только самые любимые – Юлиана, писатель, мелькнувший на миг. Может быть мистер Тагоми, сам, на свой манер. Все, кто читают Оракул, разговаривают со своим создателем и все они тайно сопричастны. И будут сопричастны явно, когда Юлиана разнесет заразу знания по этому хрупкому напуганному пузырю истории, отравляя континент за континентом.
  Конечно, я влюблена в этот текст, конечно, я жажду подобно ей нести эту историю от дома к дому и, конечно, я тайно гляжу на наш собственный раздутый пузырь и спрашиваю себя – это реальность или очередной авторский замысел?

  5

  50