Рецензия на книгу
Книга имен
Жозе Сарамаго
Weeping_Willow25 сентября 2016 г.Сарамоговский сеньор Жозе - очень русский персонаж. За его спиной столпились, подмигивая и переминаясь с ноги на ногу, многочисленные Башмачкины, Девушкины, Беликовы и иже с ними. Ну вот в природе русского человека - мучить себя жалостью, рвать душу переживаниями за обреченных, втоптанных в пыль тысячью равнодушных ног, незамеченных миллионом равнодушных глаз. Это люди, проигравшие в жизнь - отверженные, в которых нет ни дерзости, чтобы бросить миру очередной вызов, ни гордости, чтобы свою неудачу презреть и продолжить существовать по своим правилам. В их истории всегда должен присутствовать конфликт (а иначе о чем же писать?) - но конфликт этот всегда агония, предсмертная судорога, хватающий клочки воздуха жадный рот, угасающий взгляд, напряженная рука. И всё тщетно. Всегда тщетно.
Сеньор Жозе - еще одна бунтующая шестеренка, настолько слитная с окружающим ее механизмом, что без него она - ничто. А вот ей найти замену как раз-таки довольно просто. Она, понимаете ли, серийная, скучная, самая обыкновенная. Эти путы настолько тяжелы, что заминка, пауза, сбой - всё порождает чувство вины, предчувствие неизбежного наказания. Строгая иерархия Архива, в котором денно и нощно трудится герой, даёт не только ощущение упоения порядком и ограниченностью пространства действия и мысли - она еще и убаюкивает сердце, душу, разум - приучая к рутине, безликой тоске уходящих вдаль полок, содержимое которых небезразлично лишь для моли, шашели, мышей и редких посетителей. Отучая мыслить, чувствовать, верить, желать, любить, радоваться, страдать.
История Жозе - это история бабочки, разорвавшей теплый кокон. Враждебный мир полон страстей, шума и красок и даже дом больше никакая не крепость, и нет ни в чем уверенности. Опасность, приключения, преступление, борьба. Привыкни к окружающей тьме - твердит себе Жозе, - ведь она ничем не отличается от тьмы, которую ты уже много лет носишь внутри себя. Да ведь это был свет - всегда, каждый день, каждый миг - запертый как птица в клетке. Уставший биться о железные прутья. Поникший и сменивший за многие годы уныния оперенье феникса на серое платье воробья.
И пусть в конце всех ждет одна и та же тишина - тишина театра, где час назад раздавался смех и падали слезинки, застревая в пыльном красном бархате; где гремел гром и сверкали молнии, солнце поджигало горизонт и вспыхивали огоньки звезд; природа рождалась в изобилии зелени и лазури, а затем умирала в ворохе шуршащего багрянца сухих листьев; подражая ей, умирали и рождались люди, а еще любили и ненавидели; сражались, танцевали, кутили, отчаивались и торжествовали; и музыка то вторила полночной песне соловья, то бушевала, как волны океана. А сейчас - все замерло и ждет чего-то...Дождется ли?
Не всё ли равно? Ведь это было...было.394
