Рецензия на книгу

• 

  ElenaKapitokhina11 сентября 2016 г.

  Елинек у меня почему-то ассоциировалась с хорошо продаваемыми авторами ни о чём. Тем большей была моя радость, когда в книге обнаружился и сюжет, и смысл.
  Где-то на середине книги вздумалось мне дочитать до конца аннотацию. «…что заставляет подростка взять в руки топор» — да об этой ли книге речь вообще? Вы хотите сказать, что эти морально тщедушные, трусливые или безмозглые дети, обворовывающие в ночных подворотнях своего же класса соотечественников, способны на топор?..
  О да, они хотят вырваться из этого класса, и на этот счёт у каждого есть свои соображения. Анна с братом играют в интеллектуалов, Ханс стремится выделиться за счёт уважаемой работы, Софи же вообще ничего не надо — и так всё есть у родителей. Бедные, жалкие интеллектуалы! К сожалению, несколько месяцев оказались фатальны для сохранённых закладок в моём телефоне, и я не смогу привести многие цитаты, которые хотелось бы, но я прекрасно помню момент в бассейне, когда эти неумеющие плавать дети цепляются друг за друга как за последнюю надежду, опору, цепляются, стоя на полу, в неглубоком месте, не столько из страха утонуть, сколько из-за близкой возможности утонуть. Это не их среда. Они бы блистали, находись они в более дружелюбном месте, не пришлось бы им выпускать против всех иголки и использовать свои таланты для атаки и одновременно защиты. Райнер вытаскивает Анну, за волосы, из воды, скорее, надо успеть, потому что она — единственная его сообщница в этом аквариуме с немыми (сравнительно с райнеровской болтовнёй, конечно) хордовыми. И во время приступов немоты Райнер – её союзник, все другие просто не понимают этого, принимая молчание за внезапный девчачий каприз. Сверстники вообще жестоки друг с другом, раньше я часто слышала такую фразу, что лучший учитель человека — школа, потому что там сверстники-подростки честны и жестоки с тобой в отличие от родителей. Ну, это опять же, смотря какие родители, но тем не менее. А у Елинек школа выступает чересчур разрушающей силой. Тоже, всякое бывает, с другой стороны и каждого встречного они там не убивали. Так, существование, правила которого определили они сами, хреновенькие, неказистые правила, да и кому их ещё было определять — мать поглощена умащиванием отца, а отец — порнофото и побоями своей «неверной» жены. О каких детях тут думать. Это только у Астрид Линдгрен обойдённых родительским теплом мальчиков духи уносят в волшебную страну. А здесь вырастают корявые деревья во всей своей красе. Так вот, абсурдно, что у Райнера вдруг что-то переключилось в мозгу, и он со всей холодностию — ладно родителей — но и сестру свою тоже убивает. Я даже не буду искать логики в этом поступке, это явно что-то психическое. Но вот жестокость Ханса по отношению к труду своей матери — каким бы тупым ему не казалось переписывание писем — говорит о его инфантильности. Сжигая письма он хочет выказать своё презрение к рабочему классу, однако боится, как бы кто не узнал, сжигает, будучи уверенным, что мать забудет — потому что поступок-то ведь постыден, это подсознательно всё-таки вертится в его голове. Но тогда кто же увидит твоё презрение, Ханс? И мать работает, чтобы ты хоть что-то ел. Да ведь и ты работаешь для этого же самого. То есть, сознательно уничтожаешь потенциальный кусок хлеба… И смешнее и печальнее всего то, что своими виршами Райнер прикрывает желание быть с Софи, а Анна, несмотря на музыку и ум, — мечтает о Хансе. И как в этой четвёрке они терпят друг друга к концу книги не вызывает вопросов, ведь в начале у них было не меньше поводов для ненависти друг к другу. Вот это самое поразительное для меня в этом романе, зачем общаться с людьми, вызывающими у тебя стойкое отвращение. Повремени они немного, и нашли бы равных себе сообщников, более близких по уровню интеллекта. И было бы меньше вражды, быть может, и мысли бы не потекли в русло террора…

  10

  802