Рецензия на книгу

• 

  Varnavi4 сентября 2016 г.

  В силу какого невероятного стечения обстоятельств... я очутился здесь, в Париже, за рулем автомобиля, в безнадежном сплетении улиц, на мостовых враждебного города, среди проституток и пьяниц, мутно возникающих передо мной сквозь легкий и всюду преследующий меня запах тления?

  Литература эмиграции. Тоска, отвращение, ностальгия разлиты по страницам. Автор вспоминает,как поменяв несколько профессий и мест, стал ночным таксистом в Париже. Вовсе не с элитой общества общается он и даже не со средним классом. Алкоголики, сутенеры, нищие, проститутки. Дно общества. Определение, которое подбирает этому обществу - емкое и жесткое, человеческая падаль. Он честно рассказывает о чувствах, которое вызывает парижское дно.
  

  
  И только в Париже, на ночных его улицах, я увидел нищих,которые не вызывали сожаления...Меня неоднократно охватывало отчаяние, - как, в силу какой социальной несправедливости было возможноо существование этих людей? Но потом я убедился, что это была целая общественная категория, такой же законно существующий класс, как класс коммерсантов, как сословие адвокатов, как корпорация служащих.

  Есть ли в произведении сюжет? Завязка, развязка? Если завязка и есть, то она вне текста и даже вне Парижа и Франции, она - в другой стране. Революция, гражданская война, эмиграция - вот реальные исторические завязки, без которых не было бы ни книги, ни запаха тления, который преследует автора.
  О чем книга? О встречах, иногда мимолетных. О судьбах, которые открываются перед таксистом. О его собственой судьбе. О судьбах бывших соотечественников. О секундных впечатлениях, остающихся в памяти навсегда.

  Нет, Париж у Газданова не предстает самым романтичным городом мира. Он похож на Петербург Достоевского. И редко-редко, только, когда чем-то напоминает Россию, Париж предстает своей светлой стороной.
  

  
  Иногда, раз в несколько лет, среди этого каменного пейзажа бывали вечера и ночи, полные того тревожного вечерненго очарования, которое я почти забыл с тех ор, что уехал из Россиии...И в такие дни и вечера я ос особенной силой ощущал те вещи, которые всегдпа смутно сознавал и о которых очень редко думал, - именно, что мне трудно было лдышать, как почти всем нам, в этом европейском воздухе. где не было ни ледяной чистоты зимы, ни бесконечных запахов и звуков северной весны, ни огромных пространиств моей родины.

  .
  

  2

  109