Рецензия на книгу
Что делать?
Николай Чернышевский
garatty28 августа 2016 г.…вы вредили делу человечества, изменяли делу прогресса. Это, Вера Павловна, то, что на церковном языке называется грехом против духа святого, - грехом, о котором говорится, что всякий другой грех может быть отпущен человеку, но этот - никак, никогда.Мощный локомотив Чернышевского сносит любые интеллектуальные, «моральные» преграды усредненного человека. Это произведение по мощи своего воздействия может сравниться с лучшими работами поэтов, писателей, философов.
У меня нет ни тени художественного таланта. Я даже и языком-то владею плохо. Но это все-таки ничего: читай, добрейшая публика! прочтёшь не без пользы. Истина - хорошая вещь: она вознаграждает недостатки писателя, который служит ей. Поэтому я скажу тебе: если б я не предупредил тебя, тебе, пожалуй, показалось бы, что повесть написана художественно, что у автора много поэтического таланта. Но я предупредил тебя, что таланта у меня нет, ты и будешь знать теперь, что все достоинства повести даны ей только ее истинностью.Чернышевский сразу заявляет, что художественной ценности в его произведении нет, а одна лишь истина. Очень самонадеянное заявление, которое сразу же заставит внимательного читателя насторожиться. А не слишком ли самоуверен автор? Нет, ни разу. В этом романе запечатлена истина как она есть. Во многом остающаяся радикальной и невозможной даже для нынешних дней, для современного «нового» человека. А для большинства «благодетельных мужей», идеи, изложенные в этом романе, являются пошлыми, развратными и мерзкими. На самом же деле они чисты и возвышены, а сами «благодетельные мужья» пошлые развратники.
«Что делать?» вгрызается и рвёт «Кто виноват?». Вбивается в колеса этой герценовской телеги, разрушая саму основу конфликта и проблемы, которую поставил Герцен. Да заслуга Герцена – он поставил проблему, так сказать конфликт, из которого, по его роману, не было выхода. Чернышевский же описывает такую же ситуацию, но проблемы в ней нисколько не видит, а одно лишь счастье для умного «нового человека». Герои Чернышевского делают всё в точности наоборот, в пику, в противовес героям Герцена. Из-за чего сами персонажи кажутся нереальными, а какими-то недосягаемо высокими, великими, хотя на самом деле они таковыми не являются. Они лишь поступают по уму, по совести и правильно, так, как и должен поступать в будущем, по мысли автора, каждый человек во избежание нелепых страданий, крушений и нескончаемых членовредительств.
На фоне идей и истины Чернышевского Герцен и правда смотрится как ребёнок. Сама история романа «Кто виноват?» видится теперь идейно слабой, не развитой, во многом слишком простой. Однако в заслугу Герцена стоит сказать, что он и не принимался решать вопросы касательно того, как поступать в ситуации, когда жена влюбляется в другого и что же всё-таки делать. Герцен обозначил вопрос и ситуацию. Ситуацию и в нынешнее время кажущуюся стороннему зрителю сложной и в чём-то мерзковатой, хотя такого в ней нет. Герцен спрашивает: «Кто виноват в том, что безвинные существа страдают от чистейшего чувства – любви?» Ответ был: «Общество, нравы, порядки». Чернышевский же показал алгоритм действий и мыслей в такой ситуации. Как должно поступать, чтобы безвинные существа не страдали. В чём вина человека, что он полюбил другого? Если это на самом деле так, а не пучина разврата и пошлости. С чего кто-то должен быть от этого ущемлён? Человек оказавшийся в такой ситуации сам себя ущемляет, насилует и терзает, а Чернышевский на это может лишь посмеяться. Было бы из-за чего? Это же счастье.
Муж, жена, любовник. Любовный треугольник. Правда в данном случае и муж, и любовник люди достойные и умные. И любовник не становится любовником в полной мере до тех пор, пока муж сам по собственной воле не удалится от жены. А жена полностью осознает своё чувство к любовнику при поддержке и помощи мужа. Чернышевский в уста героя Рахметова вкладывает и вовсе крайние мысли, касательно того, мол, а что должно кардинально меняться оттого, что жена любит другого, ведь с мужем они в хороших так сказать «дружеских отношениях»? Заняли бы квартиру не с тремя комнатами, а четырьмя и также бы продолжали видеться и пить чай по вечерам. Но Рахметов упускает момент некоторого страдания «законного супруга», который теряет некоторые свои привилегии по отношению к жене. Правда, по мысли того же Рахметова, если супруг человек достаточно развит, то он и не должен страдать и ущемляться из-за подобного. По его мысли, супруг, как умный человек, должен был изначально понять, что жена его не любит на самом деле, как бы она и он этого не желали, потому что они в основе своей разные; имеют, так сказать, разный характер и противоположные устремления. При таких обстоятельствах супруг должен был быть морально готов к тому, что жена его покинет как супруга.
Чернышевский не щадит своих героев, показывая читателю не самые возвышенные мысли у людей кажущихся чуть ли не святыми. Например, мысли мужа касательно его расставания с супругой.
Я рассуждал так: она увлечется на время страстною любовью к кому-нибудь; пройдет год-два, и она возвратится ко мне; я очень хороший человек. Шансы сойтись с другим таким человеком очень редки (я прямо говорю о себе, как думаю: у меня нет лицемерной уловки уменьшать свое достоинство). Удовлетворенное чувство любви утратит часть своей стремительности; она увидит, что, хотя одна сторона ее натуры и менее удовлетворяется жизнью со мною, но что в общей сложности жизни ей легче, просторнее жизнь со мною, чем с другим; и все восстановится попрежнему. Я, наученный опытом, буду внимательнее к ней; она приобретет новое уважение ко мне, будет иметь еще больше привязанности ко мне, чем прежде, и мы будем жить дружнее прежнего.В целом я бы даже не назвал манеру письма автора убогой, каковой он её сам называет. Ссылка на отсутствие художественности, всяческих приёмов, ухваток. Повествование крайне увлекательно и пропитано эмоцией, идеей и мыслью. А что ещё нужно для стоящего романа? Эти диалоги, освобождения главных героев из оков, которые описаны пусть не превосходно, но хорошо. В данном случае хочется поймать Чернышевского на лукавстве. Это прекрасная, во многом граничащая с гениальностью книга.
Мало того, что великую истину автора заточил в эти буквы и слова, так он ещё и показал себя прекраснейшим психологом и знатоком обыденной жизни. Тонкий психологизм ситуаций пропитывает этот роман. Такой тонкости сложно доискаться во многих произведениях, а здесь навалом. Ненароком ловил себя на мысли во время прочтения, что герои романа наверняка жили на самом деле, были знакомцы с Чернышевским, что всё описываемое происходило когда-то в Петербурге (и всё это несмотря на всю фантастичность и нереальность героев и их поступков). На эти мысли меня всячески наталкивали комментарии в приложении к книге. Ведь даже такой герой как Рахметов оказывается был списан с реально жившего человека. Какой бы фантастической она ни казалась.
Какая величественная и основательная фигура Рахметова. В чьих чертах, согласно приложению, проступал образ знакомца Чернышевского. Человек нового типа. Того типа, который и ныне встречается редко. Человек редкий, один на тысячу. Он досконально изучал лишь основы, читал лишь классиков науки, полагая, что в иных трудах лишь повторения сказанного великими. И по такой мысли совершено необязательно читать всё. Нужно читать лишь главное и основное. Последователи и последующее лишь повторяет главное, разжижает, растолковывает, размывает глубину слов основоположника. Только оригинальное, только индивидуальное надлежит изучению. И в этом роде лучшие сочинения Гегеля кажутся не менее значительными чем размышления старого Ньютона об апокалипсисе, пропитанные безумием автора. И не зачем читать представителей какой-то школы в науке или литературе, достаточно лишь почитать создателей этих школ. Образ человека развивающегося со всех сторон, настоящего, живого, но в тоже время учёного, смиренного теоретика. Такой синтез даёт на выходе в некотором роде идеального человека. В таком виде Рахметов и предстаёт на суд публике, которая увидит в нем скорее лишь юродивого безумца. Таким его видит от части и его окружение, полагая его за «мрачное чудовище».
Чернышевский по ходу повествования насмехается над читателем, считает его за человека недалёкого и глупого. Этот ход мне пришёлся очень по душе. Всё-таки насмехается он читателем не из-за собственной едкости и грубости, а лишь для того, чтобы читатель сам осознал свою глупость и пошлость. Ведь в итоге он призывает читателя к развитию и к свету.
А тем людям, которых я изображаю вполне, вы можете быть ровными, если захотите поработать над своим развитием. Кто ниже их, тот низок. Поднимайтесь из вашей трущобы, друзья мои, поднимайтесь, это не так трудно, выходите на вольный белый свет, славно жить на нем, и путь легок и заманчив, попробуйте: развитие, развитие. Наблюдайте, думайте, читайте тех, которые говорят вам о чистом наслаждении жизнью, о том, что человеку можно быть добрым и счастливым. Читайте их - их книги радуют сердце, наблюдайте жизнь - наблюдать ее интересно, думайте думать завлекательно. Только и всего. Жертв не требуется, лишений не спрашивается - их не нужно.9282