Рецензия на книгу
Fahrenheit 451
Ray Bradbury
marlyy20 августа 2016 г.Об обществе несчастных глупых овечек
Литературный критик Дэвид Моген, анализируя творчество Рэя Брэдбери, подчеркивал то, что радость жизни является неотъемлемым антуражем произведений писателя. Это явно прослеживается, например, в повести «Вино из одуванчиков»- в эдаком сладкоголосом гимне солнечного тепла, яркой жизни и наивно-трогательного ребячества. Но есть ли жизнелюбие в героях антиутопии «451’по Фаренгейту»? Счастливы ли они, как считают сами?
Блеск и мишура Америки 50-х
Сам автор не раз говорил, что фундаментом романа является реальность. «451…» был издан в 1953 году- когда человечество только-только начало оправляться от ужасов Второй Мировой, но атмосферу переполняло давящее напряженное ожидание развязки нешуточной битвы двух супердержав. Между тем жизнь типичного американца была далека от мизансцен политиков и размеренно не шла, а форсировала дорогу на лакированном шевроле (еще бы, в стране небывалый мощный экономический рост) под успокаивающий баритон Фрэнка Синатра. А телевизор довольного всем гражданина освещал совсем иной мир- мир без потрясений, мир в мишуре и блеске, улыбающейся голливудской Мерлин Монро. Впервые человек получил все, о чем так мечтал, человек обрел счастье и плевать он хотел, что там кругом происходит.
Совершенно беспредметно
Но антиутопия Рэя Брэдбери ставит под сомнение такое счастье. Действие романа разворачивается вокруг Гая Монтэга, который работал простым пожарным (он сжигал книги и поначалу ему это нравилось), у него была семья- жена Милдред (правда, она почти всегда в «ракушках» и почти никогда не слушает мужа), и дом полон достатка. Умиротворение сочится от незнаний окружающего (война кажется далекой и ерундовой), от нежелания испытывать что-то иное, помимо счастья. Общество избавляется от книг, которые заставляют думать, видеть реальное положение дел, задевают за живое, а поэтому вызывает тревогу, что мешает человеку легко нести свое радостное бремя. Но и нескончаемый радужный поток низменных развлечений, как карусель, несущаяся на скорости, пресыщает (часто горожане пытаются покончить с собой), от нее тошнит.
О жизни людей без книг вполне ясно выразилась Кларисса Маклеллан:
-Иногда я подслушиваю разговоры в метро. Или у фонтанчиков с содовой водой. И знаете что?- Что?
- Люди ни о чем не говорят.
- Ну как это может быть!
- Да-да. Ни о чем. Сыплют названиями - марки автомобилей, моды,
плавательные бассейны и ко всему прибавляют: «Как шикарно!» Все они твердят одно и то же. Как трещотки. А ведь в кафе включают ящики анекдотов и слушают все те же старые остроты или включают музыкальную стену и смотрят, как по ней бегут цветные узоры, но ведь все это совершенно беспредметно, так - переливы красок. А картинные галереи? Вы когда-нибудь заглядывали в картинные галереи? Там тоже все беспредметно. Теперь другого не бывает. А когда-то, так говорит дядя, все было иначе. Когда-то картины рассказывали о чем-то, даже показывали людей.
О персонажах
Ах да, с Клариссы все и началось. Она стала той искоркой, которая «зажгла» свечу в беспросветном темном сознании Монтэга, которая заставила его колебаться в правильности поступков, заставила критически мыслить. Кларисса мне представляется какой-то иллюзорной нимфой, которая разгуливает по лесным чащам, выдумывает маленькие шалости, наслаждается самим существованием и красотой естественного. По-настоящему с ней читатель встретится всего раз, дальше она будет, как призрачное сияние, незримо присутствовать до последней страницы в памяти главного героя. Кларисса далека от существующей косности, вульгарности и наполнена светом знаний, и главное она- человечна и она- слушает и наблюдает, поэтому Монтэг не смог остаться равнодушным рядом с ней:
Её лицо, обращённое теперь к нему, казалось хрупким, матово-белым кристаллом, светящимся изнутри ровным, немеркнущим светом.В противовес ей вырисовывается образ пустой, бездушной Милдред, которая картинна, безжизненна- без единой эмоции на лице. Монтэг пытается с ней говорить, но та его будто не слышит, ее уши и глаза закрыты от всего. Супруги совершенно чужие друг другу. Она и ее подруги, которые в последствие предали главного героя, выступают в роли типичных представителей мира «рога изобилия». Но и с ними не все беспроигрышно, автор не теряет надежды (вспомнить слезы миссис Фелпс после чтения стихов).
Стоит упоминания и брандмейстер Битти- начальник Монтэга. Это настоящий инквизитор, который сжигает за ересь (что так и есть, в общем-то), пастор своей церкви. Он разъясняет мораль современности пожарным, которые периодически идут в разлад с собой. И вот, что странно, из его бесед становится ясным, что сам-то Битти понимает в чем суть да дело- общество- вступило в фазу потребления, люди глупеют, на дворе интеллектуальная деградация, и с книгами знаком, но не просто знаком, он с легкостью цитирует известных авторов. И это при том, что официально книги- вне закона, когда сам он в романе является носителем законности. Что же это может значить? В репликах Битти постоянно фигурирует: «мы умеем», «нам известно», «мы знаем» и т. д. Как будто над всеми этими счастливцами стоят те, кто как раз все понимает и оценивает, кто следит и знает, в какую дверь постучать в очередной момент, кто опасен, а кто нет:
Если не хочешь, чтобы человек расстраивался из-за политики, не давай ему возможности видеть обе стороны вопроса. Пусть видит только одну, а еще лучше- ни одной…Набивайте людям головы цифрами, начиняйте их безобидными фактами, пока их не затошнит-ничего, зато им будет казаться, что они образованные.Как правило, на всякое стадо овечек, довольствующих сочной травой, синевой и безоблачностью неба есть свой пастух, который не допустит, чтобы овечки вышли за границы дозволенного и вообразили, что что-то происходит не по их воле. Читатель не увидит Большого брата, не слышит хвалу вождю всего народа, как в других романах этого жанра, но эта интеллектуальная верхушка определенно должна существовать- она ведет войны, она плетет свои интриги и остается незамеченной. Битти- лишь винтик. Но «винтик» начитанный и способный:
Человек, умеющий разобрать и собрать телевизионную стену, куда счастливее человека, пытающегося измерить и исчислить вселенную, ибо нельзя ее ни измерить, ни исчислить, не ощутив при этом, что сам ты ничтожен и одинок. Я знаю, я пробовал! Нет, к черту!
Битти не просто начальник, которому важно прочистить мозги подчиненному, он раскрывает свое внутреннее состояние дисгармонии- он не безжизненен, как прочие, в его словах сквозит разочарование и бессмысленность постигнутых истин. И если Кларисса впитывает все краски жизни и поднимается над разлагающимся городом (в ее смерти есть что-то поэтичное, честно), Битти, не сумев применить свои познания, отказывается от них и снисходит до кучки пепла (причем в прямом смысле).
Стоя на распутье, Монтэг выбирает путь маргиналов-хранителей книг. И спасается. Уже здесь оказалось, что мудрость посеяна в каждом, если шире распахнуть глаза и увидеть все, что природа лечит и является необходимостью для самоцельности личности, как учила философия Клариссы, что огонь не только разрушает, но и согревает, вселяет надежду и освещает путь- как мысль, которую можно обернуть и во зло, и во благо.
Каков же итог?
Некоторые из моих знакомых считают роман не завершенным. Я думаю, такое завершение вполне логично. Брэдбери верит в силу Времени: Эпоха разрушения уступит место всемирному осознанию своих ошибок.
Город смешали с землей, взрыв обратил в ничто уютные домики с экранами, всех незнающих невзгод, отупевших горожан, словом, царство Вечных забав и отрад смелО, как карточный домик, навсегда и теперь на передний план выходят те проповедники, которые силой слов, способны возродить из пепла как феникс настоящую жизнь.
Брэдбери подводит к тому, что вся полнота жизни исходит от книг, от самопознания и саморазвития, а бесконечное счастье отупляет, делает рабом вещей и своих желаний. И это сегодня и всегда будет актуально для человека.558
