Рецензия на книгу

• 

  varvarra

  17 августа 2016

  Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека — вечно.

  Всегда думала, что антиутопия (как, впрочем, и утопия) - жанр, который вряд ли мне понравится. При одном слове "утопия", сразу вспоминаю школьные годы и предмет обществоведения.
  И вот "Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый". Сложно выразить чувства, которые вызвал этот роман. Иногда мне казалось, что в моем мозгу происходит какая-то революция. Не знаю, плакал ли кто над "1984", но я рыдала. Нет, не постоянно и не часто. Сначала я просто восхищалась всеми приемами и находками Джорджа Оруэлла. Чего стоит один его "новояз"! Мне был очень симпатичен главный герой Смит Уинстон (читая его имя, сразу подумала о Черчилле), я сопереживала ему. В книге множество тех, кому сочувствуешь и кого становится жаль. Не жаль только детей - орущих, марширующих, подглядывающих, подслушивающих, предающих. Но расплакалась я, когда читала о пытках. Я всегда плачу, встречаясь с такой вопиющей несправедливостью. А тут вспомнились все пытки, истязания, все выбитые признания, репрессии и лагеря, весь тот ужас, через который когда-то прошла наша страна. Впрочем, ассоциаций с Советским Союзом достаточно. Кстати, знаменитая формула «дважды два равняется пяти» Оруэллу пришла на ум, когда он услышал советский лозунг «пятилетку в четыре года».
  Плакала, когда Джулия и Уинстон признавались друг другу в предательстве (понятно, снова вспомнились пытки):
  

  
  — Иногда, — сказала она, — тебе угрожают чем-то таким… таким, чего ты не можешь перенести, о чем не можешь даже подумать. И тогда ты говоришь: «Не делайте этого со мной, сделайте с кем-нибудь другим, сделайте с таким-то». А потом ты можешь притворяться перед собой, что это была только уловка, что ты сказала это просто так, лишь бы перестали, а на самом деле ты этого не хотела. Неправда. Когда это происходит, желание у тебя именно такое. Ты думаешь, что другого способа спастись нет, ты согласна спастись таким способом. Ты хочешь, чтобы это сделали с другим человеком. И тебе плевать на его мучения. Ты думаешь только о себе.
  — Думаешь только о себе, — эхом отозвался он.
  — А после ты уже по-другому относишься к тому человеку.
  — Да, — сказал он, — относишься по-другому.

  Вот он мир 1984: мир лозунгов, заполненный плакатами с подписью "СТАРШИЙ БРАТ СМОТРИТ НА ТЕБЯ", мир, основанный на ненависти, мир, в котором страх, гнев, торжество и самоуничтожение.
  

  
  У нас всегда найдется еретик — и будет здесь кричать от боли, сломленный и жалкий, а в конце, спасшись от себя, раскаявшись до глубины души, сам прижмется к нашим ногам. Вот какой мир мы построим, Уинстон.

  
  И Смит Уинстон стал одним из этого мира. Таким же, как все.
  Наверное, возьмусь за чтение Евгения Замятина «Мы»

  18 понравилось

  0

  75