Рецензия на книгу
Приглашение на казнь
Владимир Набоков
DevochkaGagarin16 августа 2016 г.О том, как Владимир Владимирович на казнь меня приглашал
Бывало у вас так, что перед тем, как коснуться только приобретённой книги, рождается шальная мысль: пробегу, мол, сейчас по страницам, залпом выпью все главы, осилю за ночь? Беря в руки "Приглашение на казнь", мне казалось, что это самое "Приглашение..." прольётся классической набоковской мелодией – по-королевски великолепной и единой, но с первой же страницы всё пошло не так, как я ожидала. Несколько долгих дней мне пришлось вышагивать по камере с Цинциннатом, растягивая чтение, прерываясь, откладывая, допуская мысль сбежать к другому автору или хотя бы к чему-нибудь иному у самого Набокова. Словом, было сложно.
Сначала мне казалось, что я глупый, очень глупый человек, который видит слова, но не может уловить их смысл. Имели место перечитки одного и того же предложения, тупой просмотр одной и той же строчки и едва ли не слышимое для окружающих кряхтение в моей черепной коробке. Позже я поняла, что смыслов в "Приглашении..." ровно столько, сколько может найти читатель. И вот я сталкивалась с тем, как учится человек ощущать себя в мире, встречалась с аллегориями вроде "гражданин и тоталитаризм", останавливалась у немых монологов Цинцинната о смерти и жизни. Находила себя среди мыслей о творчестве и таланте – муки выбора, желание молчать и желание кричать, попытки создавать для кого-то не в настоящем, но в будущем, для потомков. И ещё эта вечная тема – непохожесть, "гносеологическая гнусность", когда преступно быть не таким, как все окружающие. И томительные минуты ожидания чего бы то ни было и непосредственно конца жизни – так же и мы с вами живём порой в сплошном завтрашнем дне, теряя то, что имеем сейчас. И этот "добавочный Цинциннат" – вечная наша же борьба с тем, как мы хотим поступить и как поступить необходимо. И ещё множество, множество образов и на первый взгляд путаных смыслов, которые способны оголиться совершенно внезапно и достаточно откровенно, чтобы читатель вдруг ужаснулся, едва ли не вскрикнул от открывшейся вдруг правды.
Вынес ли главный герой сам себе смертный приговор, заточив себя в темницу? Почему этот самый приговор звучит шёпотом – не потому ли, что его на самом деле можно отнести не только к главному герою, но и к каждому человеку? Была ли камера Цинцинната лишь декорацией внутри его сознания? Где сон, а где явь? Где театр, фарс, а где вполне реальная трагедия? Имеют ли вообще значение все эти пространства (город, крепость, камера) или важна только идея, какое-то определённое действие? У Набокова нет границ и нет конкретных ответов ни на один из моих вопросов.
Это, пожалуй, самая непокорная и всё же захватывающая среди всех вершин, которые предлагала мне литература. И именно "Приглашение на казнь" – то приглашение, которое придётся брать в руки раз за разом, чтобы вдруг открыть для себя оглушительно новое и явное.
4103