Рецензия на книгу

• 

  Westley10 августа 2010 г.

  Боже мой, как я плакала..
  Знаете, самое худшее из всего это когда один из влюблённых болен неизлечимой болезнью, он обречён на скорую неминуемую гибель, и оба это знают и каждый раз боятся, что следующий рассвет может стать последним. Намного легче тем, кого разлучила армия, люди или расстояние - ведь главное, что оба живы, улыбаются каждое утро, дышат и просто есть на свете. А когда один мучитально умирает на глазах у другого..
  Боже. Нет, так не должно быть, это несправедливо! Так просто не может быть.
  Особенно больно было читать, как они мечтают уехать, завести ребёнка, путешествовать, хотя оба знают, что этого уже никогда не будет.

  
  
  

  - Я бы, конечно, тоже хотела от тебя ребёнка, Робби, - сказала она после паузы и потёрлась щекой о моё плечо. - Раньше никогда и мысли такой не было. Даже представить себе не могла. А теперь часто об этом думаю. Хорошо, когда от человека что-то остаётся. Иногда ребёнок глядел бы на тебя, и ты бы меня вспоминал. В такие минуты я как бы снова была бы у тебя.
  

  • Ещё будет у нас ребёнок, - сказал я. - Когда выздоровеешь. Мне тоже хочется от тебя ребёнка. Но это должна быть девочка, и назовём мы её так же, как назвали тебя, - Пат.

  
  
  

  Я снова включил приёмник, и заиграла - сначала тихо, а потом всё полнозвучнее - скрипка, а затем и флейта. Им аккомпанировали

  • Прекрасно! - сказала Пат. - Как ветер. Как ветер, который куда-то уносит тебя

    Это был вечерний концерт, передаваемый из ресторана в каком-то из парков Будапешта. Сквозь рокот музыки порой слышались голоса посетителей. Внезапно раздался чей-то радостный и громкий возглас. И можно было себе представить, что на острове Маргариты, прямо посреди Дуная, каштаны оделись в свежую листву, а от ветра, поднятого скрипками, на далёкой луне что-то замерцало и задвигалось. И быть может, там, в Будапеште, дул тёплый ветерок, а люди сидели под открытым небом, и перед ними стояли бокалы с желтоватым венгерским вином, и кельнеры в белых кителях сновали туда и сюда, и цыгане играли, а потом, вконец устав, все пошли сквозь зелёный весенний рассвет домой... А передо мной лежала улыбающаяся Пат, которой, я знал, уже никогда не выйти из этой комнаты, никогда не встать с этой постели.




Страшно было переворачивать страницы. Я знала, каким будет конец, но менее страшно от этого не становилось.

10/10.