Рецензия на книгу

• 

  BoniferReservable10 августа 2016 г.

  Не была бы моя матушка по образованию филологом, возможно не было бы в нашей библиотеке книги Ивана Алексеевича Новикова «Пушкин в Михайловском». Книга из старого советского прошлого, московского издательства «Художественная литература» 1982 года до которой я добрался совсем недавно, о чём ни разу не пожалел. Читается роман очень легко. Образы с ясной и удивительной точностью встают пред глазами.
  «Пушкин в Михайловском» - это ссылка поэта. Ссылка в родные пенаты, подальше от двора. Судя по всему, Александр Сергеевич тяжело переживал разрыв и разлуку с друзьями, тем паче что любил находиться в центре внимания. Но перед тем, как увидеть своих близких, обнять матушку и сестру Ольгу Сергеевну, поздороваться с отцом, ибо с последним у поэта были не самые лучшие отношения, будет прощание с Одессой. Собственно с этого роман и начинается.
  Уже в дебюте мы читаем строки из письма князя Петра Андреевича Вяземского другу : «Сделай милость, будь осторожен на язык и перо. Не играй твоим будущим…Ты довольно сыграл шуток с правительством, довольно поразил его, и полно ! Нам не даётся мужествовать против него ; мы можем только ребячиться. А всегда ребячиться надоест.». Какой мудрый совет, которым Пушкин не мог не воспользоваться.
  Вообще роман оставляет самое хорошее впечатление. Хронологическая последовательность перемещений поэта выполнена поистине не сухо, как скажем у Викентия Вересаева, не кабинетно, а именно художественно. На страницах книги читатель побывает в соседнем с Михайловским Тригорском, у Прасковьи Александровны Осиповой. Мы увидим двух её дочерей : Алину и Анну (но не Керн), которая была окончательно и бесповоротно влюблена в Пушкина, но который будучи человеком чести, не использовал своё обаяние, свой особый магнетизм в личных целях.
  Встретится Александр Сергеевич и со своим другом бароном Антоном Антоновичем Дельвигом, которого будет очень ждать, и та встреча будет действительно встречей друзей и близких по духу людей. «Мочи нет, хочется Дельвига» , «Дельвиг, жив ли ты ?» - так на большом листе написал Пушкин самому себе один этот вопрос.
  Но у Пушкина в друзьях был не только Дельвиг, но и горячо любимый им лицейский друг Иван Иванович Пущин. И когда Пущин навестит друга в Михайловском им будет о чём поговорить и что вспомнить :
  «Пушкин задумался о чём-то своём, но через минуту друзья от души хохотали, вспоминая, как вместо Натали, хорошенькой горничной, Пушкин в Лицее в потёмках поцеловал в коридоре старую фрейлину и как сам государь в это дело вмешался.
  -А, это ведб Энгельгардт тогда тебя вызволил ! Всё-таки ты к нему несправедлив. Верно, чем-нибудь он насмешил государя, что тот рассмеялся. Как это помнишь, он по- французски сказал ?
  Пушкин чуточку сморщил нос, как царь и очень похоже передразнил : «А между нами, старая дева, возможно в восторге, что молодой человек так удачно ошибся».
  Однако большие озорники они эти лицеисты. А кто по молодости не делал таких вот глупостей, над которыми по истечении времени смеёшься и которые без всякого лукавства приятно вспоминать.
  Не следует думать и наивно полагать, что в Михайловском, в Тригорском, Александр Сергеевич только спал, ел, кутил, разъезжая по местности, делая комплименты и реверансы дамам. Гений всегда в поиске и в труде. Пушкин не мог не предчувствовать тех событий, которые произойдут 14 декабря 1825 года. Отсюда и работа над «Борисом Годуновым», отдаваясь которой всецело поэт прятал свои выпады против императора Александра, пародируя даже его манифест, замышляя волхвов с прямыми намёками на мистические увлечения царя :
  «Порою он думал, читая : а не слишком ли явно ? Может быть выбросить ? Нет, ни за что ! Емудорога была полнота оживавшей истории и собственных чувств. Эти личные чувства и мысли свои он не связывал с одним каким-либо образом и не вводил себе прямо в число действующих лиц трагедии. И если Пимен судил царя в тишине кельи, а юродивый кидал ему обвинения прямо на площади, то и Гришку Отрепьева он наделял близкими самому себе чертами : «Был он весьма грамотен, читал наши летописи…но знать, грамота далася ему не от Господа Бога…». Поймать, поймать врагоугодника, да и сослать в Соловецкий монастырь на вечное покаяние».
  Да, история оживала и поэт писал. Нет нужды говорить о том, как может работать и трудиться Гений, чтобы сотворить великое произведение. Но даже при всей свое увлечённости, разум и рассудок не оставляли поэта. В этом смысле очень показательна и характерна одна сцена из книги о которой не могу умолчать. Вот она :
  «Казалось бы, пасха с её колокольными звонами, куличами и красными яйцами, Христосованьем и качелями на дворе, песнями, пляской должна была Пушкина оторвать от его дум. И действительно, живо во всём он участвовал сам, но как-то, не докликавшись раз, чтобы ему оседлали коня, зашёл он на кухню и, войдя, даже забыл, зачем он зашёл. Там шла азартная игра в засаленные карты. Играли в «носки» и средневековой «бардадым» ; винновый король не однажды решал страстную партию, и по носам вдохновенно трепали старой колодой. Пушкин залюбовался : это был уже не шестнадцатый век, а скорее всего – черти в аду ! Яростно трещали дрова в огромной русской печи. Огибая кипевший котёл, порой вырывалась наружу широкая лента сизого дыма, смешиваясь с пахучими облаками терпкой махорки ; пахло разопревшей овчиною, потом и шибко выдыхаемой водкой и луком. Добродушный и сдержанный садовник Архип кривлялся и строил рожи, не уступая никому другому ; косой его глаз дико и воспалённо сверкал. Никто не увидел вошедшего барина, словно бы это было не на Пасху в русской деревне, да, пожалуй и вообще не на поверхности нашей планеты, а глубоко в её недрах : истинно черти! И сам Пушкин себя чувствовал не Александром Сергеевичем, а может быть Фаустом, прилетевшим сюда на дьявольском хвосте. Поэма, пронизанная насквозь огнём. Мысли пленяла его в эти дни с особенной силой, и в нём самом глухо где-то уже зрело ответное эхо. Он постоял у притолоки и вышел, так никого не окликнув».
  Эта демонстрация раскрывает ещё одну грань если не Гения поэта, то врождённой интеллигентности и чувству такта, чисто человеческих качеств Пушкина. Помимо этого из романа явственно проглядывает не только Гений, не только Друг, не только Большой Озорник и Селадон, но и человек верующий. Уж не помню к какой даме обратился Александр Сергеевич со словами : «Грешник молит за грешника, а ваша молитва должна быть святой». И как бы из тени Пушкина-верующего, выступает Пушкин-философ : «не радуйся нашед, не плачь потеряв».
  Ну и, чтобы немного скрасить философски-серьёзный тон вышеописанного, обратим свой взор к Арине Родионовне, няне поэта. Про сказки упоминать не буду, а приведу одну фразу Арины Родионовны, которая отражает всю полноту жизни русского человека и женщины в частности :
  -Да что ж, - говорила она, - пью не пью, а от рюмочки не отвёртываюсь. )))

  7

  848