Рецензия на книгу

• 

  laonov8 августа 2016 г.

  Книга не заканчивается на поставленной автором точке.
  "Карамазовы" Достоевского, словно волшебная театральная шкатулка, светло приоткрылись, и её персонажи, печально разбрелись : для чёрта, сбылась его мечта, и он воплотился в "семипудовую купчиху" в набоковской "Сказке", Иван Карамазов, подсел за с̶а̶д̶о̶в̶ы̶й̶ письменный стол к Камю, Смердяков удалился в "Святилище" Фолкнера, Великий Инквизитор - перебрался в замятинское "Мы".
  Итак, перед нами нечаянное будущее, в которое, в погоне за счастьем, соскользнуло человечество.
  Перед нами - новые записки из подполья, написанные через 1000 лет после событий, описанных в апокалиптическом сне Раскольникова.
  До постройки космического корабля, которому предстоит осчастливить несчастных и свободных существ иных миров, осталось 120 дней : 120 дней духовного содома.
  Жизнь и душа низведены до нечто полезного, утробного, осязаемого : до истин Фомы.
  Что стало с правдой ? Она распята. Её уже не ищут в муках, её назначают. И человек с радостью этому покорился : если до идеала и неба дотягиваются немногие, то нужно их низвергнуть под ноги, сразу возвысившись над ними.
  Если истины мира и смысл жизни мучительны и абсурдны, то лучше их перевести на язык музыки математики : так восторгаясь нежным бессмыслием песни на чужом языке, мы разочаровываемся, узнав её перевод : в конце романа эта музыка будет музыкой жизни.
  Люди этого будущего, очертили свой мир, словно мелом, куполом, за который им воспрещено заходить.
  Печально, а порой и забавно наблюдать эти куполы в душах людей, общаясь через них, "перестукиваясь", наблюдая их пантомиму упирания в купол, которого ты не видишь. Правда, и тело ведь похоже на подобный купол души, через который пролетают ангелы и музы.
  Они спасались от беснования свободы, от хаоса внезапных движений души, явлений, жизни, порождающих Наполеонов и Достоевских.
  К чему они пришли ? К гомеопатическим дозировкам жизни. Чувства и жизнь - стерилизованы, как стерилизован и стиль "мы", оставляющий после себя голубую оскоминку мысли.
  Люди живут в каких-то сверкающих сотах зданий. Любовь и вдохновение признаны разновидностью эпилепсии.
  Человеку оставили суррогаты счастья и свободы : секс - по талонам, на час, за шторкой окна ( проституция уже не мужчины и женщины, но человека)

  Но этот искусственный рай снова оказался на грани падения, и снова причиной этому - женщина.
  Женщины в романе - символ иррациональности жизни, с вечной мечтой женщины о невозможном.
  О, мужчину можно поработить очень даже легко, но вот женщину... Даже в своём рабстве она сбережёт в себе нечто, что будет бунтовать, искушать, любить:.. любовь - первая и последняя ступень бунта.
  И вот, женщина искушает героя, чем-то похожего на Раскольникова, яблочным ликёром ( зелёный змий !), свободой и... собой.
  С героем происходит нечто похожее на средневековое изображение гравюры, на которой человек выглядывает за пределы хрустальной сферы, нежно опираясь на податливое сияние звёзд.
  Кокон стиля романа начинает томиться тёплой пульсацией жизни...
  Но жажда к разрушению норм и границ, в итоге, переступая через свободу, упирается в естественные границы и куполы истин цивилизации и жизни, порабощая человека своими "свободками", соскальзывающих в пустоту.

  Дописываю рецензию под звучащую в мыслях увертюру Чайковского из фильма "V - значит Вендетта".
  "Мы" двух любящих людей, сладко потерявших своё "я" друг в друге, может превышать тотальное "мы" счастливого общества.
  С "мы" любящих начинается всякая цельная душа и свобода. Но если и это "мы" - ложь ? Если тебя используют ?
  Бунт кроткой Евы, вымаливающей у совращённого "Лилит" Адама, ребёнка, рискуя жизнью, лишь бы хоть на малое время ощутить в себе "я" любимого, то новое, что сделает мир чуточку больше... прокричав в мир всем телом и душою : "Мы" !!!
  Человек лишь тогда свободен и счастлив, когда он беременен жизнью : бьющий ножками ребёнок-сердце...
  Но и в мире и в нас есть нечто, что хочет совершенного подчинения и покоя; что хочет вручить своё дитя, своё сердце, свободу, любимому ли человеку, природе, "инквизитору", обществу...нечто, что хочет переступить через человека.
  В романе дивно очерчена животная символика, проявляющаяся в людях, словно при проявке фотографии : это проявляется не только неконтролируемая бездна в человеке, но и желание жизни уподобиться бесчувственной, нестрадающей и механистичной природе, с её мыслящим, синим шумом листвы, океанов, медуз, планет, похожих на медуз... не сознающих себя, и потому - свободных, и почти счастливых.
  Может, у разума и свободы есть древние и опасные истины, до которых в своей наивности докапывается человечество, и которые, словно трихины из сна Раскольникова, проникают в человека, уничтожая человеком иные истины, уничтожая человеческое..
  Может, отчасти поэтому человечество в романе, и не только в романе, стремится измазать своей душой ещё и звёзды.
  А может... От какой свободы и бездны в себе бежит человек в бездну и хаос вселенной ? Или и эти голубые, алые куполы планет, эти холодные солнца ночи, и есть та идеальная и немая свобода, в которой растворилось счастливое "мы" людей иных миров ?
  

  27

  543