Рецензия на книгу

• 

  victori_enne7 августа 2016 г.

  Книги: Голем

  Купленная совершенно случайно, буквально в последний момент топтания у прилавка. Как раз тот самый случай, когда ключевую роль сыграла обложка – таинственная туманная картинка говорит явно о чем-то очень загадочном. Про автора – австрийца Густава Майринка – я никогда не слышала, как человек далекий от западноевропейской литературы. Аннотация обещала детективную историю с примесью романа ужасов, на деле получилось… что-то иное.

  С первых страниц язык показался сложноватым: никак не получалось вникнуть в суть рассказа и то и дело приходилось перечитывать предыдущие страницы. Дальше по ходу дела, история полностью оправдала обложку – серая и довольно гнетущая атмосфера еврейского гетто старой Праги, нервозные образы его жителей и ощущение, что что-то происходит, но ты не понимаешь, что. На самом деле «Голем» вызвал у меня большие ассоциации с жанром арт-хаус, если бы на основе романа снимали бы фильм – получился бы идеальный представитель того самого, когда прошло уже больше половины фильма/книги, а ты все ещё не понял, в чем тут соль…

  Другая ассоциация, которая упёрто цеплялась за мысли во время чтения – «Преступление и наказание» Достоевского. И хотя практически никаких сходных черт в сюжете «Голема» нет, но ощущение стабильно сохранялось, возможно из-за некоторых ключевых моментов истории, довольно похожих на «Преступление» (сцена разговора Атанасиуса и Мириам / Раскольникова и Мармеладовой).

  Сюжет целиком построен на каббалистических мистериях, в которых, честно говоря, я больше запуталась, хотя к концу более-менее выстраиваешь все по полочкам. В основе, по идее, должна бы быть легенда о големе, однако в итоге оказалось, что роман – это метафора каббалистической реинкарнации Иббур. В общем, разобраться довольно сложно. Усугублялось чтение ещё и тем, что конец получился довольно смазанным: ощущение, что автору очень хотелось поскорее завершить роман, и он попытался разрубить гордиев узел, и последняя глава оставила у меня больше замешательства, чем разгадки, хотя не без особого изыска, что называется «история с неожиданной развязкой».

  ***
  Ресницы рыжих вызывали во мне такое же отвращение, как ресницы кролика.

  Жизнь раздражает и жжет как власяница, но солнечные лучи горнего мира теплы и милосердны.

  Действуй, а не кисни в рассуждениях!

  За его словами разверзлась бездна вечно новых значений.

  Всю жизнь замышлявший убийство, не оказался ли он тем не менее правдивее, чем кто-либо из тех, кому нравилось с гордым презрением следовать пошлым заповедям неизвестного мифического пророка?!

  2

  56