Рецензия на книгу

• 

  victori_enne7 августа 2016 г.

  Книги: Остров доктора Моро

  Широко известный роман английского фантаста Герберта Уэллса, который больше у меня ассоциируется с космической тематикой, оказался довольно неожиданным и более чем приятным дополнением к образу. Начать можно с того, что любая приключенческая история, начинающаяся чем-то, подобным «Таинственному острову» Жюль Верна, уже вызывает у меня интерес. «Моро» же по смутным воспоминаниям и ассоциациям ожидался к прочтению как роман ужасов. В принципе, если экранизировать, то будет возможно неуютно, но книга, слава Богу, не бьет «рекорда» чтения Лавкрафта в ночи.

  Захватывает буквально с первых страниц и, благо, томик совсем небольшой, хочется прочитать его залпом за один раз. Тем более, что обстановка не монотонна, но и не слишком динамична: сюжет нагнетается в самом комфортном мозгу темпе. Все оказалось не так пугающе, как я ожидала, но достаточно щекотливо, чтобы окончательно признаться себе с том, что в моем личном рейтинге Стивен Кинг на святой ужастик все-таки не дотягивает. А еще «Моро» окончательно просветил меня в понимании слова «вивисекция», за исключением одного момента, который висел вопросом в моей голове до последней страницы и был разъяснён только старушкой Википедией – нет, анестезия здесь не рулит…

  Что показалось особенно шикарным – это элегантный переход жанра из приключенческого романа к психологическому эссе о многих вещах: о стремлении к совершенству, о прелести человеческой мысли, в конце концов о то, сколько волка ни корми… Сам доктор Моро вызывал не отвращение, не недоумение, а скорее восхищение поражающей целеустремленностью. Идеально его бы характеризовали слова Адама Смита «Only inferior artist can be satisfied with his performance»; в общем – шикарный пример для подражания в плане увлеченности своим делом… подубавить бы только нелогичного фанатизма.

  Концовка заслуживает отдельного параграфа. Причем, здесь я имею в виду не развязку истории, а возросший градус авторских размышлений. Здесь я в какой-то момент поймала себя на мысли, что перед глазами пример гениально злобной сатиры на человеческое общество, в которой подозрительно много предложений начинается со слова «Я» (впрочем, последнее, возможно, издержка перевода). Некоторые даже вызывают откровенное желание усмехнуться над неприкрытой иронией.

  Я знаю, что все это моя фантазия, что мужчины и женщины, которые окружают меня, действительно мужчины и женщины, они останутся такими всегда – разумными созданиями, полными добрых стремлений и человечности, освободившимися от инстинкта, они не рабы какого-то фантастического Закона и совершенно не похожи на зверолюдей.

  ***
  Изучение природы делает человека в конце концов таким же безжалостным, как сама природа.

  Иногда я поднимаюсь над обычным уровнем, иногда опускаюсь ниже его, но никогда не достигаю идеала.

  Я потерял веру в разумность мироздания.

  Я не мог убедить себя, что мужчины и женщины, которых я встречал, не были зверьми в человеческом облике, которые пока еще внешне похожи на людей, но скоро снова начнут изменяться и проявлять свои звериные инстинкты.

  Я удалился от шума городов и людской толпы, провожу дни среди мудрых книг, этих широких окон, открывающихся в жизнь и освещенных светлой душой тех, которые их написали.

  Все человеческое, что есть в нас, должно найти утешение и надежду в вечных всеобъемлющих законах мироздания, а никак не в обыденных житейских заботах, горестях и страстях.

  Я содрогался, только воображая их мучения за оградой, но теперь это казалось мне не главным. Раньше они были животными, их инстинкты были приспособлены к окружающим условиям, и они были счастливы, насколько могут быть счастливы живые существа. Теперь же они были скованы узами человеческих условностей, жили в страхе, который никогда не умирал, ограниченные Законом, которого не могли понять; эта пародия на человеческую жизнь начиналась с мучений и была долгой внутренней борьбой, бесконечно долгим страхом.

  1

  27