Рецензия на книгу

• 

  NinaKoshka21

  5 августа 2016 г.

  Ночь была черная, но прозрачная, точно в сетке подвешенная к одинокой тусклой звезде.
  У романа Фицджеральда о нежной ночи нет возраста.
  Он не стареет. Как и три книги, из которых состоит роман.
  Первая книга. Я назвала ее - розовая.
  Вы, наверное, замечали, читая, как много в ней разлито розового цвета? Ранним утром взошедшее солнце опрокидывало в море далекие улицы Канна, розоватые и кремовые стены древних украшений, лиловые вершины Альп, за которыми была Италия.В одно июньское утро 1925 года небольшой открытый автомобиль вез к отелю Госса двух женщин, мать и дочь.Лицо матери еще было красиво той блеклой красотой, которая вот-вот исчезнет.Однако всякий поспешил бы перевести глаза на дочь, привороженной розовостью ее ладоней, ее щек, будто освещенных изнутри, как бывает у ребенка, покрасневшего после купания. То была Розмэри, ей было без малого восемнадцать – уже почти расцвела, но еще в утренней росе.
  Она приехала отдохнуть и набраться сил и новых впечатлений после триумфального фильма «Папина дочка» с ее участием. Она воспринимала мир в розовых очках, она готова была влюбиться, и влюбилась.
  Многие люди склонны преувеличивать отношение к себе других – почему-то им кажется, что они у каждого вызывают сложную гамму симпатий и антипатий.
  Это о супружеской паре Дайверов . Дик и Николь любили эпатаж, любили, чтобы их любили и восторгались ими. Жизнь была такой веселой, беззаботной, насыщенной новыми забавами.
  Дик Дайвер был добр, он был обаятелен; его голос сулил молоденькой Розмэри защиту и покровительство, а в будущем – целый новый, неведомый мир, бесконечную череду перспектив, одна другой увлекательнее.
  И Розмэри растерялась. Ее любовь достигла той грани, за которой начинается боль и отчаяние. Розмэри знала, что Дайверы любят друг друга, она принимала это как данность с самого начала, но ей казалось, что это уже остывшее чувство. Когда люди так много отдают себя посторонним, не знак ли это, что им уже меньше нужно друг от друга? Бедная влюбленная Розмэри, она готова была подарить Дику Дайверу свою невинность, а он заигрывая с ней, отталкивает ее, мотивируя свой отказ любить ее, нежеланием предать Николь, убеждая и себя и Розмэри, что любит только ее и никого более он не сможет полюбить, все остальное - больное воображение. Но Розмэри притягивает его как магнит. Он мечтает о ней, и в то же время, боится.
  Розовая книга закончилась.
  Душа у Розмэри растрепана, все спуталось в ее судьбе, и напрасно она пыталась сложить правильную картинку, подсчитывая успехи и надежды, нанизывая на одну нить Дика, Николь, свою мать, режиссера, напрасно. Какие же они все актеры. Она, притворилась, что ее любовь неважна, Дик, что все пройдет, а Николь, уговорила себя, что он любит прежде всего ее и детей. Актеры плохого провинциального театра уже знали, что сценарий плох, и актеры они никудышные. И все закончилось нервным срывом Николь. Как же мне нравилась эта розовая книга нежной ночи в юности. А что же Дик? Мужчина. А это противоречие. Прилив и отлив. Конвульсии тревоги и летаргия скуки. Разбитые розовые очки – в кустах. Нравится ли мне теперь Дик из розового периода? Уже не знаю.
  Вторую книгу я назвала бы «Личный доктор или жиголо?»
  В тот период жизни Дика называли «Счастливчик Дик». Ему было двадцать шесть лет – прекрасный возраст для мужчины, но его расцвет пришелся на годы войны, хотя он не воевал, в Цюрих он отправился, чтобы завершить свое медицинское образование. Встреча Дика и Николь произошла в богатой клинике для душевнобольных в Цюрихе.
  

  • Я, кажется, почти влюблен в нее мне уже не раз приходила мысль: может быть жениться?
  • Что, что – закричал Франц., его друг и хозяин клиники.

  
  -Жениться. И полжизни отдать на то, чтоб быть при ней врачом, и сиделкой. Я достаточно наблюдал таких больных. На двадцать случаев выздоровления - один без рецидивов.
  Он решил послушаться друга и оставить девушку, но Николь, красивая, молодая и очень богатая американка, полюбила Дика и не оставляла его в покое. Они поженились. Николь, вернувшись в жизнь после первого приступа болезни, была так полна надежд, так много ждала, но жить оказалось нечем, кроме Дика, кроме детей, которых она растила без настоящей любви к ним, точно взятых на воспитание сирот.
  Пример отцовской борьбы за существование в нищенских церковных приходах научил Дика, по природе чуждого стяжательству, ценить деньги. Он никогда не был так уверен в себе, так внутренне независим, как в пору своей женитьбы на Николь. И, тем не менее, его купили, как жиголо, и каким-то образом он допустил, что весь его арсенал оказался упрятанным в уорреновских сейфах.
  Нужно было составить брачный договор по европейскому образцу. Он считал, что восемь лет потратил зря, пытаясь научить богачей азбуке человеческой порядочности. Он устал и обессилил. Ему казалось, что все свои силы он отдал Николь.
  Прошло четыре года после расставания его с Розмэри, новая случайная встреча ней всколыхнула их чувства, но все было не так, как тогда у моря. Лучше бы это были бы только воспоминания. Он старался отобрать в себе то, чем мог оказаться для нее привлекательным, - теперь такого было меньше, чем четыре года назад. Восемнадцать смотрят на тридцать четыре сквозь туманную дымку юности; но двадцать два с беспощадной четкостью видят все, что относится к тридцати восьми.
  К сожалению, романтика отношений исчезла. И Розмэри изменилась, стала жестче, она уже не смотрела на мир через розовые очки. Розовый цвет отношений исчез.
  Дик Дайвер этого периода «рассыпается» на кусочки. Он теряет себя, свой внутренний мир, он смотрит на себя со стороны, и он не нравится себе, как же он может понравиться молоденькой девушке. Дику свойственно было рассекать жизнь на части, достаточно мелкие, чтобы хранить их про запас; он понимал, что целая жизнь может вовсе не равняться сумме ее отрезков, но когда человеку за сорок, кажется невозможным обозреть ее целиком.
  Теперь ему словно по высшему приговору предстояло до конца своих дней нести в себе «я» тех, кого он когда-то знал и любил, и только с ними и через их обретать полноту существования. То была невеселая участь; ведь так легко быть любимым – и так трудно любить.
  Книга, третья. Жизнь, разбитая на осколки, но свободная.
  Самым печальным в отношениях с Николь было растущее безразличие Дика, которое сейчас обретало конкретную форму в том, что он слишком много пил. И Николь не скрывала своего раздражения – ее теперь раздражало все, что бы он ни делал. Больная выздоровела. Доктор Дайвер получил свободу.Итак, свершилось – и без особых трагедий. Свобода. Так что же было там, позади, все неправда? И только Ночь нежна, а как же Жизнь? Уволен по собственному желанию.
  Фрэнсис Скотт Фицджеральд считал этот роман самым любимым. Чувствовал ли он себя Диком Дайвером, а его экстравагантная и эпатажная жена Зельда пыталась спастись, надевая на себя маску Николь Дайвер. У них было так много общего … Правда, Николь, отпущенная на свободу автором, оказалась счастливей, чем сама Зельда.
  У романа нет возраста. На все времена.

  16 понравилось

  270