Логотип LiveLibbetaК основной версии

Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Рецензия на книгу

Madame Bovary

Gustave Flaubert

  • Аватар пользователя
    Whatever7 августа 2010 г.

    Пристав прибыл

    Я не очень понимаю, что имел в виду Флобер, когда сказал: «Эмма Бовари – это я».
    То есть помимо задротских филологических пассажей о «нежелании возвышаться над своими героями», которые, конечно, имеют право на жизнь, хотя выглядят приклеенными. Возможно, всё так и есть, и классик объективной манеры просто криво выразился, а выдернутую из контекста фразу понесли на щите.

    Однако же представить себе человека, на которого хотелось бы походить меньше, чем на мадам Бовари, трудно, невозможно! Более беспощадного суда найти нельзя нигде, даже у раннего по-флоберовски объективистского Набокова. Ирония сиринских романов – послеобеденный чих в сравнении с историей Обыкновенной Красивой Женщины, Не Имеющей За Душой Ни Одного Настоящего Чувства. Внимательность к типичному и умение внедрить в него индивидуальное у Флобера просто дьявольское. Снятие с себя всякого анализа и предоставление этической роли самому сюжету – особого рода жестокость. И при этом всем он открыто применяет к Эмме слово «проституция» без всяких метафор и от своего монаршего авторского имени.

    Мне интересно, как можно чувствовать родство или даже какой-то оттенок однолинейности с персонажем, которого так честно и без всякого литературного передергивания уничтожаешь, смешиваешь с говном и выставляешь у позорного столба. Выставляешь скрытые в будуарах пустые чувства, корыстолюбие, слабость и порочность физической красоты. Очень мне это интересно.
    Никогда – ни до, ни после этого скромного романа, вовсе не блещущего исключительными событиями или страшными злодействами – красивая женщина не представала таким гадким созданием, такой безнаказанной язвой, как здесь, у этой литературной гильотины. Выходит, пустота, глупость, равнодушие и жестокосердие ещё может быть как-то урезонено в обыкновенном человеческом облике, но в облике красивой женщины оно привольно разрастается из единого зерна, проходит полный оборот духовного падения и умирает, не раскаявшись, чувствуя себя жертвой, но оставив по себе длинный шлейф разрушения и бедствий.
    Фигасе?

    Последний раз меня так рвало и дергало в седьмом классе, когда Печорин выставлялся сверхчеловеком, а при этом вел себя, как обыкновенный «театр-для-себя-и-сочувствующих». Но Эмма даже не выставляется никак. Я знаю, что и у неё, как и у Печорина, есть многочисленный фан-клуб охочих до бледности и чувственной бури идиотов. Но дневник Печорина хотя бы написан человеком, осознающим свою полную жизненную несостоятельность (к тому же человеком с немалыми литературными дарованиями, что уже немного возвышает его над ничтожеством и смехотворностью собственных поступков). А Эмма настолько не способна на адекватную саморефлексию, что зубы сводит и у автора, и у читателя, если он вменяем. конечно. Говоря же русским языком, она не вдупляет, не-вду-пля-ет до последнего, и это единственная правда.

    Потому что из личного опыта знаю, что такие люди скорее перевернут картину мира с ног на голову, обнажив при этом собственные панталоны, но ни за что не признают собственную низость и вредительство. Видимо, природная одаренность красотой и чувствительностью одновременно с умением читать и вкусом при выборе шляпки заставляет человека с юных лет выделять себя в особую касту шикарных людей. Это-то не страшно само по себе, но шикарность открывает в человеке второе дно, которое и раскрыл Флобер своим нехитрым сюжетом: шикарный человек требует огромных денег, но при этом отвергает любые жизненные трудности, продает чувства за их видимость и при этом люто ненавидит всё живое за пределами своей касты, а с течением времени – за пределами самое себя.

    У семьи Бовари взымают имущество ещё долго после конца романного времени. Главная героиня этой книги, если мерить её не литературным объёмом, а сочувствием, - маленькая Берта, на судьбе которой проступили все неоплаченные счета её матери: сломанная душа, заброшенность и никчемность, безродность и нищета. Эмма наоборот такая. Потому что каждый счёт, друзья, рано или поздно кем-нибудь будет оплачен. Приставы не зря свой хлеб едят.

    67
    259