Рецензия на книгу

• 

  Evangella

  2 августа 2016

  Очень неровная книга. Нельзя не признать, что написана талантливо, но как-то неряшливо что ли. Как квартира Кукоцких, большая, просторная, красивая, но пыль с грязью по углам.
  И как их жизнь. С виду все чинно-благородно, а копнешь — труха посыпется.
  Общая линия сюжета хороша и интересна. История семьи Кукоцких и причастных к ним людей на фоне смены политических режимов и жизненных обстоятельств, неторопливая и в некоторых моментах до театральности трагичная, вызывает желание пройти с героями до конца. Тут и растерянность после революции, ужасы сталинского режима, хрущовская оттепель и брежневский застой. Особенно хочу отметить потусторонние и фантасмагоричные вставки из снов-видений Елены Кукоцкой. Кому как, а мне понравился отрывок про Бритоголового, Иудея, Новенькую и Манекена. Надо периодически выбираться на новый уровень восприятия, чтобы освежить окружающую реальность. Сложно существовать без, пусть и фантастичной, веры-надежды, что где-то все правильно, упорядоченно и справедливо. Где-то возможны встречи, прощение и счастье. И все бы хорошо, но…
  Все читатели разные. У меня в голове автоматически проводятся сравнения и параллели, тесты на достоверность сюжетов и характеров, высчитывается где мне автор недодал деталей и обоснований для поступка или смены линии поведения. Три ощущения определяют мое отношение к книге - верю, не верю, не верю, но это настолько здорово, что мне плевать. Так вот в Казусе… во многих моментах пересилило не верю!

  Начну с небольшого минуса. В книге есть эпизод, когда Таня и Тома сбегают посмотреть на похороны Сталина. Улицкая сама вложила в уста главного героя сравнение этого действия с Ходынкой. Лично для меня самое впечатляющее и за душу берущее художественное описание Ходынской трагедии сделал Борис Васильев в Утоли моя печали. Вот это было мощно, вот это Мастерство с большой буквы. Улицкая давку на московских улицах скомкала, многословная, что касалось других тем, тут как-то стушевалась. Может читала Васильева, ведь он только на 4 года раньше свой роман опубликовал, и побоялась сравнений. Во всяком случае — не получилось у нее отразить весь масштаб трагедии.
  Подбешивала так же и нелогичность и неправдоподобность характеров героев, отношения к ним окружающих и резкая перемена в поступках.
  Возьмем Таню. Я могу быть сто тысяч раз не права, но у меня сложилось ощущение, что в этой героине воплотились многие тайные мечтания писательницы. Иначе как объяснить, что тихую, закомплексованную и нелюдимую девочку, воспринимающую самые простейшие школьные забавы, как насилие, а окружающих школьниц, как злобных обезьян, вдруг ни с того, ни с сего полюбили и даже дрались за место рядом с ней? Вот такая она прям высокомерная, но обаятельная и привлекательная) А потом она выросла и вокруг нее штабелями начали укладываться молодые люди. И все это без малейшего обоснования. Как по волшебству — просто редкий объект обожания и подражания.
  Внутренние миры своих более взрослых героев она смакует, пусть и там некоторые поступки поражают абсурдностью, как внезапное отдаление Елены и Павла из-за пары брошенных сгоряча фраз. А уж така любовь была, и понимание, и единение душ. И понятно, что все это было положено на алтарь общего сюжета. Но Улицкая хотя бы пытается такой поворот объяснить. Что-то можно списать на мужское упрямство, что-то на ранний Альцгеймер Елены. Она хотя бы теоретически основу подкладывает, этим объяснениям не веришь, но видишь старательность. А что творится в мире детского и подростково-юношеского обожания она понятия не имеет. Потому и отделывается банальным потому что. За версту чувствуются обиды маленькой девочки — вот их обожают ни за что, бантик завязали, носик сморщили и все уже у ног в восхищении. Тоже так хочу, вот такая у меня будет героиня. И получилось так, что серая мышка, хоть какой-то свой потенциал показывающая лишь в воскресных разговорах с отцом, по мановению волшебной палочки становится звездой.
  Собственно, Тане и больше всех досталось от фантазии автора. Примерная девочка, грезящая о научных открытиях, впервые столкнувшаяся с профдеформацией сознания, как ошпаренная безумная крыска сбежала с корабля. И послала ее Улицкая по кривой дорожке. Но с этого момента читатели оказываются в плюсе. Автор с запозданием начинает знакомить нас с внутренними демонами Тани, уже не отделываясь сказочными мотивами. Играет, конечно, с персонажем, но и пусть. Так интереснее.
  Про послеродовой секс я просто промолчу) Боже ж ты мой, ну вы же, Людмила Евгеньевна, биолог по образованию и двух сыновей имеете. Зачем же такую ахинею в роман вставлять? Все ж не фантастический или садо-мазохистский текст, а вполне серьезное трагичное произведение.
  Затем идет Тома. С ее характером и судьбой церемониться и вовсе нет необходимости. Зачем мысль тратить на потомственное быдло и запоминать что она там вначале из себя представляла, а что потом. Возиться с Томой автору банально надоело. Был голодный-холодный, не избалованный лаской зверек. Потом откормился, отогрелся, не чурался таки, а скорее, наоборот, стремился к комфорту и удобству. Уважал и был благодарен пригревшей его семье, появлялся в повествовании эпизодами, не по принуждению, а по собственной воле занимался домом, между работой и учебой, заботился о Елене, испытывал нежность и любовь к маленькой Жене. Но в глазах своей создательницы продолжал оставаться быдлом из деревенщин и пролетариев, поэтому в концовке весь предыдущий путь Томы был похоронен и перекроен так, что челюсть у памятливой читательницы отвисла.
  Улицкой часто надоедали некоторые линии и она их отбрасывала не стесняясь. Общая картина ближе к концу расползалась по швам и вопросы остались без ответа.
  И куда кооперативная квартира делась? И почему большую квартиру любящий дедушка не внучке оставил? Тряпичные терпилы-близнецы Гольдберги тоже вскользь были упомянуты в финале. Ладно жену делили, но как можно было не отреагировать, что их бросили и родного ребенка отобрали? Это она их ни в грош не ставила, а они ее с детства трепетно любили. Автор слово им не дала сказать в свое оправдание.
  Эпизод с Сергеем и заточкой в сердце для чего был упомянут? Как аналог возрождения к жизни после трагичных событий? Как-то уж совсем неуклюже и фальшиво, не к месту он прозвучал. Да еще маньяка приплели… Однозначно на джаз не тянет.
  С Василисой опять же неудобно получилось, так и не потрудилась Таня хотя бы попытаться отвести ее к врачу.
  Много набирается, по-крупному и по-мелочи, раздражителей. По эпизодам впечатления отличные, а как целое не звучит. Не симфония, не песня, и даже не джаз.

  11 понравилось

  227