Рецензия на книгу

• 

  Pachkuale_Pestrini2 августа 2016 г.

  Я совершил нелепую ошибку - подошел к этому роману без ключа.

  А в предисловии, заботливо помещенном, как ему и полагается, перед текстом, сияние ключа с трудом пробивалось через ворох спойлеров. Сами понимаете, горячее юношеское сердце без колебаний отринет сухие кодовые слова, объясняющие незнакомую книгу, ради незамутненного восприятия самой книги. Но можно же было написать крупным шрифтом да хоть на обложке:

  ПРЕЖДЕ ПЕРЕЧИТАЙ "ШИНЕЛЬ"!

  Подчинись я такому властному дисклеймеру, я бы, возможно, услышал диалог. Это как в школе - прибегаешь со свеженькой midi-мелодией на твоем потрепанном... (не помню, пусть будет сименс) и слышишь, как тот же самый трек звенит из сверкающего... (пусть тоже будет сименс, но подороже) у соседней парты, той, за которой внук губернатора сидит, только звенит она не так, как у тебя, - комариком, - а ну ни дать ни взять оркестр симфонический. Так и тут. Прочел я, покачал головой, пожал плечами. А потом открыл-таки предисловие. Спойлеры из него выпорхнули, а на дне-то - ключик. Лежит себе, махонький такой, блестит. И понял я, что мое видение литературного мира, которое я себе представлял красочной панорамой, чем-то похоже на решето или друшлаг; и понял я, что "Бедные люди" - это диалог, это спор с "Шинелью"; и понял я, что если бы я это понял заранее, читалась бы книга на порядок увлекательнее.

  Но это так, лирика, конечно же.

  Возможно, мне не близок жанр "романа в письмах", возможно, мои глаза органически не приспособлены к выбранному издателем шрифту, размеру междустрочного интервала и оттенку бумаги (это при абзацах-то на разворот) - кто знает, что там за причины, но читались "Бедные люди" та-ак тяжело, что я уж подумывал их - грешным-то делом - отложить до поры до времени. Серьезно. На моей памяти с таким трудом я вникал разве что в "Выбранные места из переписки с друзьями" Николая Васильевича (дело не в книге - не понял, просто не понял) - которые также, кстати, представляют собой обнародование личной корреспонденции. За один присест мне удавалось осилить ну три-четыре страницы максимум, отчего чтение растянулось на целую эпоху.

  При всем при этом невооруженным глазом заметна серьезность тем, к которым подступает маэстро. Я бы хотел остановиться на двух из них.

  Первая - тема, собственно, бедности. Роман убедительно демонстрирует нам простую правду: хотя мы и знаем доподлинно, что не в деньгах счастье и что привязывать свою душу к банковскому счету - по меньшей мере глупо, за каким-то порогом тотальное безденежье и нищета начинают буквально разъедать жизнь человека. Постоянная нужда, лишения, голод (слава Богу, мы с вами не знаем, что такое голод) - страшное бремя, рискующее раздавить. Да и мало ли их, раздавленных, рассыпавших самую свою суть в погоне за коркой хлеба? К сожалению, великое множество людей жило и продолжает жить (жить ли) за чертой страшной бедности - и для них деньги, те самые, что могут пудовой гирей повиснуть на ногах обеспеченного человека, - те самые деньги для них являются чем-то совершенно иным, чем-то светлым, чем-то созидающим. В некотором смысле для меня было откровением увидеть такую сторону денег - дрожат люди в своих комнатках, жмутся в стены, но вот - сто рублей (на те времена), и посмотрите, какой свет они проливают - закрываются долги, зашиваются шинельки, утешаются нуждающиеся. И понимаешь - да они все такие озлобленные, такие желчные, такие жалкие именно из-за нищеты, нищета их довела до ужаснейшего состояния. Нищета соединяет их руки с нелюбимыми, но богатыми, нищета вливает в них копеечную сивуху, нищета прижимает их к земле перед лицом ростовщика - да что же это такое?

  А с другой стороны - иные (то бишь не все поголовно) богачи, у которых и души уже заплыли жиром, и которые хоть и звякают за обедом серебряными вилками, а в душе - те же сапожники, чье внимание никогда не поднималось выше внешнего убранства - но не по нужде или по долгу службы, а из развращенности и душевной тупости. Вот уж воистину, страшны бывают крайности.

  Кстати же, в романе отлично показано, каким благом может быть богатство в правильных руках, как много добра может принести этому миру конкретный сознательный гражданин при деньгах, замечающий людей вокруг себя. Мудрую мысль по теме озвучил в одной передаче могучий Федор Емельяненко: богатые нужны, чтобы помогать бедным, а бедные - чтобы молиться за богатых.

  Вторая тема - вопрос общественного мнения. Думаю, сегодня этот пункт не столь актуален, как во времена Достоевского, но все же мысли о том, что чай мы пьем или шинель носим - может так оказаться - вовсе не для удовлетворения собственных нужд и прихотей, а ради других людей, в чьих глазах мы почему-то обязательно должны выглядеть не иначе как великолепно - мысли об этом, если позволите, наводят на мысли. И приходится этим беднякам тратить последние гроши на "статусные" вещи, лишь бы на них не посмотрели косо да не хихикнули в кулак. Это, конечно, ненормально. Ну. для общества нормально, а вообще - нет, разумеется. Вот и протестируйте себя по методу Макара Девушкина - для кого вы ваши сапоги носите? Для себя ли? Ну, это я так, иносказательно, вы же понимаете.

  Так-с. Смотрю я на этот отзыв и осознаю, что происходит то же, что и с "Неточкой Незвановой" пару лет назад - читал долго, мучился, наконец, захлопнул-таки книжку, выдохнул, сконфуженно потянулся ставить три из пяти, но в процессе написания рецензии вгляделся в текст пристальней - и изменил свое к нему отношение. Первый роман Достоевского, конечно, ни в какое сравнение не идет с его "Великим пятикнижием", но в некоторой степени несет на себе отпечаток будущей гениальности Федора Михайловича. А потому однозначно заслуживает самого нашего внимания.

  Но прежде - перечитайте "Шинель".

  14

  218