Рецензия на книгу

• 

  Penelopa227 июля 2016 г.

  Вот, например, "Наши знакомые" Германа. Это толстенькая, моложавая женщина с хорошеньким личиком, болтливая и остроумная, но какая-то несерьезная, чудачка. Ее компанию составляют главным образом девчонки семнадцати-восемнадцати лет. Несмотря на то, что она гораздо старше их, они с нею в приятельских и коротких отношениях, и, судя по лицам читателей, эта толстушка рассказывает им что-то такое, чего в тексте даже и не прочитаешь. Мужчины возвращают эту книгу с ироническим выражением, как будто говорят: "М-да!"
  А.Макаренко «Книга для родителей»
  

  Очень несладко жить девчонке одной. Даже красивой. Да еще в период, когда все вокруг неустойчиво и шатко. Профессии нет, да и откуда – она еще в школе учится. Училась, точнее. И никто не жаждет взять на работу молоденькую неумеху. Все, что можно, быстро продалось, и осталась пенсия – одиннадцать рублей. И еще с копейками. Вот с этого и начинается наше знакомство с Антониной Старосельской. Папа умер и никому до нее нет никакого дела. Вернее, есть, но не конкретно до Тони Старосельской, а до красивой, молодой, одинокой девицы с квартирой. Вот до нее есть дело и разбитному матросу Скворцову, и немолодому ПалПалычу, и соседу Пюльканему. А Тоня или там не Тоня – не существенно.

  Конечно, Антонина никакой не боец. Она живет так, как несет ее жизнь. Новый мир не захватывает ее, а обходит мимо. Подруги горестно поцокали языком и вернулись к своим делам, друзей нет, вот и существует потихоньку, вяло отвергая настойчивые ухаживания Скворцова. Она грезит, в ее воображаемом мире есть благородные рыцари, талантливые артисты, в мечтах она может быть гениальной ученой и вещать перед огромной аудиторией дурацкую наукоподобную чушь «Знак Зодиака, — говорит она, — есть куб апостроф плюс жидкое состояние знак Зорро. Не так ли?», после чего ее подхватывают на руки и несут в овациях . А за окном 1925 год, а рядом банальное мещанское мурло. И внутренне не желая, Антонина не находит в себе сил возражать, «Ах, какая ерунда…». Умом она понимает, что не нужны ей эти Скворцовы, Аркадии Борисовичи, но неохота сопротивляться, пусть идет как идет. Точно так же как ее ровесница, липатовская Людка Гасилова, которая будет жить 60 лет спустя, Тоня Старосельская «пасется». Не знаю, что должно произойти, чтобы растолкать эту аморфную массу. Что удивительно, окружающие в упор не желают видеть ее безволие и апатичность, ее тормошат, ее зовут – она покорно соглашается. «Вы меня берете в клуб? Как хорошо» или «Вы со мной не хотите дружить? Как плохо», «Вы меня любите, Пал Палыч? Ну и любите…». Родился ребенок – как хорошо. Погиб постылый муж по пьяни – тоже как хорошо. Немолодой сосед проникся к ней последней и самой яркой любовью – прекрасно, пусть теперь он заботится о ее существовании, он хороший человек, а Тоне все равно, и потом так проще

  И вот в этой полудреме Антонина довольно комфортно существует. Существует за счет Пал Палыча, вкусно кушает (потом и это поставит ему в вину – ах, как вы могли приносить мне с работы балык и севрюгу), ездит по ресторанам с его похотливым приятелем, гуляет по городу. А потом в один прекрасный день ррраз - и предает нелюбимого мужа. Он там билеты на курорт добывает, к поездке готовится, шмотки ей покупает, а она берет сына и молча, не сказав ни слова, уходит из дома, вот просто так – ушла и не вернулась. А потому что надоел. А она решила жить новой жизнью. О какой благодарности может идти речь, ведь она же с самого начала сказала, что не любит его. Поговорить? О чем с ним говорить! На самом деле, еще читая о подготовке к свадьбе, когда Пал Палыч бегал по городу, звал гостей, суетился в надежде на позднее семейное счастье, я с замиранием сердца ждала, что в последний момент Антонина скажет – я передумала. Нет, обошлось, просто бомба взорвалась не тогда, а позже. Вот как хотите, но эта мораль нового мира коробит невыносимо. Ведь все, кого автор описывает хоть с малейшей долей симпатии, полностью на стороне Антонины, никто не сказал ей – «Сволочь ты, Тоня». И для того, чтобы оправдать такое поведение, автор заставляет Пал Палыча совершить непрощаемое – он зверски избивает Антонину, сотрясение мозга, существование на грани жизни и смерти. Все, стрелки переведены. Кто после такого может осудить Антонину? И о каких угрызениях ее неразвитой совести можно говорить? Удобная для Антонины и товарищей ситуация, но остается чувство, что тебя обманули.

  Ну а вся третья часть – широкое поступательное движение Антонины по пути строительства социализма (на самом деле это не реальный, состоявшийся социализм, это та мечта о светлом будущем, ради которой шли на смерть. Так могло быть, но так не случилось). Забыты Пал Палыч, Скворцов, их не было в ее жизни. У нее новые друзья, новые цели, высокие идеалы. Новая любовь, кстати. Автор тонко уловил особенности характера Антонины. О ней нельзя заботиться, ее нельзя оберегать, на заботу она отвечает погано. А вот если ее разозлить, если беспрестанно говорить ей колкости, как это делает Сидоров – тогда она слегка оживает. И чем больше колкостей, тем живее она крутится. Можно еще оскорбить (не больно, но обидно), тогда она горы свернет. Этого-то и не поняли ее первые мужья.

  Ладно, хватит об Антонине. Книга густо наполнена персонажами, они довольно разные, но пожалуй самая интересная личность – повар Вишняков. Вот его историю я перечитывала несколько раз. Это просто песня в прозе! Не знаю, сам ли Герман ее написал, или это рассказ знакомого профессионала, но это великолепно! Это прекрасно само по себе, не обязательно связывать эту историю с романом!

  Интересный нюанс и еще в одной истории – рассказе Сидорова о своем беспросветном детстве на Нерыдаевке (кстати, считается, что прообразом Нерыдаевки является район Санкт-Петербурга – Щемиловка, в котором находится памятник эпохе конструктивизма – самый длинный в городе дом по прозвищу «Колбаса») . Классическая история из жизни люмпенов… А вот отец Сидорова в свое время получил полгода тюрьмы за кощунство, после смерти жены он ворвался в церковь и стал сбрасывать иконы с алтаря (Как изменились времена, в темной беспросветной царской России - всего полгода. А сто лет спустя в высокоразвитой светской стране три хулиганки получили за аналогичное аж по два года)

  Вот эта авторская манера экскурсов в историю персонажей привела к тому, что вся третья часть выглядит как несколько разрозненных историй, связанных общими героями и целостность теряется

  Несмотря на довольно критическое отношение к героине, книга мне понравилась и даже весьма. Очень точные замечания о нашей, женской натуре, столь точные, что не каждая писательница дамских романов может этим гордиться. Видимо, прав был Макаренко, есть в ней «что-то такое, чего в тексте даже и не прочитаешь» И еще порадовал слегка намеченный мостик в мир героев других книг Германа, где-то рядом мелькают Иван Лапшин, летчик Устименко, Родион Мефодьевич Степанов, рассказывающий о дочке, которая любит мясо и о знакомом пареньке, который «хочет стать врачом и лягушек режет»

  31

  956