Рецензия на книгу

• 

  outsight25 июля 2016 г.

  “Ты спросила, о чем моя книга. Я бы сказал, что о силе зла, которое имеет обыкновение возвращаться”

  Это второй по счету роман Стивена Кинга. Первым была Кэрри - тренировочная площадка. Следующим будет знаменитое Сияние . Участь Салема - первый крупный текст, написанный в оригинальной кинговой манере. В течение следующих сорока лет он будет писать так же, но чаще - лучше.

  На новой обложке мужчина в шляпе входит в галюциногенный огонь. Вероятно, это сам Стивен Кинг. В начале семидесятых он уже попробовал ЛСД. Иллюстрация контрастирует с серостью самого текста, в котором слабовыраженные герои растворяются в больничных и кладбищенских декорациях. И сам роман напоминает простое закрытое кладбище - мрачноватое место, где ничего не происходит.

  На такое же кладбище похож и городок, в котором все развернется. Он находится в двадцати милях к северу от Портленда - родного города автора. Говорится, что единственный бар в нем кишел тараканами, своим телом торговала только одна пятидесятилетняя женщина, уже имевшая внуков.

  Кинг идет здесь последовательно - уж как-то излишне по плану: знакомство с городом - знакомство с героями - завязка - действие - развязка. Довольно логично роман разделен на три части. Часть первая. Манстер-Хаус - психодрама, Часть вторая. Император мороженного - условно готический роман, Часть третья. Покинутый город - боевик.

  Герои - молодой писатель Бен и Сьюзен, которая - что понятно после первого совместного поедания мороженного - будет его девушкой: ровно и без сюрпризов. Мороженному в книге отведена важная и какая-то изуверская роль: есть только один император - мороженного - и это не про веселье, а про покойников. Мороженое - лакомство мертвых, потому что холодное. Извращенцы приезжали на черных машинах и угощали конфетами - пишет Кинг в каком-то другом месте. Налицо болезненная боязнь сладкого.

  Бен был бледным и довольно худым: на лице отражались начитанность и погруженность в свой внутренний мир, а глаза редко выдавали ход мыслей. Густые черные волосы, казалось, редко общались с расческой, <...> в его лице читались одухотворенность и трепетность. У него к тому же есть слог - недаром писатель: большинство хороших слов будет сказано именно им. Кинг не то, чтобы филигранно афористичен, но интересные - часто смешные - наблюдения из области быта украшают даже плохие его вещи. Некоторые могут быть негромко процитированы:

  
  Жизнь в городе, по сути, является ежедневным половым актом, совершаемым на людях, причем настолько совершенным, что по сравнению с ним ночное общение с женой на скрипуче кровати, кажется простым рукопожатием.

  Будущую девушку писателя зовут очень обычно - Сьюзен. Сама она тоже очень обычная и живет настолько обыденной жизнью, что это ее физически изуродовало:

  
  Она была жизнерадостной и хорошенькой девушкой, чуть-чуть не дотягивающей до того, чтобы выглядеть по-настоящему красивой. Причем не оттого, что подкачали какие-то черты лица, просто жизнь ее была слишком обыденной и ничем не примечательной.
  

  Город знал, что такое тьма: с начала века над ним нависал Манстер-Хаус - страшный дом с историей. Из всех его щелей сочилось зло и в нем лет двадцать уже никто не жил - и только призрак Хьюби Марстена - прежнего хозяина - раскачивался временами в петле, распугивая ретивых ребятишек - тех, что отваживались пролезть внутрь.

  В начале романа проклятый дом покупает мертвенно лысый человек. Он же доставляет в город ящик непонятного и тревожного содержимого. Завязка не случайно напоминает Брэма Стокера. До конца книги Кинг будет уныло пастись по страницам Дракулы : да, роман не только неинтересный, он еще и про вампиров - вполне заурядных, как на картинах художника-фантаста Фрэнка Фразетты, которого, Кинг упоминает:

  Герои - Бен, Сьюзен, компания - будут бороться с нечистью обрезами бейсбольных бит с заостренными концами - символически по-американски. Хотя вот что забавно. Все протестанты, когда запахло жареными, побежали к католическому священнику и прошли обряды: не всерьез все эти баптисты и методисты с их веселыми песенками по воскресеньям.

  Сюжет нелеп. В нем слишком много от голливудских молодежных триллеров прежних лет. Я не понял, например, зачем адекватная девушка ни с того ни с сего сорвалась под вечер в одиночку в самую обитель зла - хотя у нее была и команда, и план, и все, кроме мотивированного поведения. Другой забавный момент: мальчик-феномен - один из охотников на вампиров - сумел освободиться от пут по методу Гудини - просто потому что читал в прошлом году биографию иллюзиониста. Он читал и про йогов тоже, из-за чего в решающий момент взял контроль на симпатической нервной системой. В книгах - сила:

  Но самое смешное, что этим ван-хельсингам никак не успеть начать очередную операцию до темноты, все как-то ко времени не собраться: ставили бы будильники, в конце концов!

  Только под занавес Кинг отблагодарит тех, кто остался, за их терпение несколькими по-настоящему страшными сценами: автобус с мертвыми школьниками весьма хорош. Не откажешь Кингу и в красоте черной метафоры - именно благодаря этой метафоре его романы все-таки лучше экранизаций:

  
  Пальцы ломались с глухим треском, словно карандаши <...> изувеченная рука продолжала подергиваться - словно собака, которая во сне гонится за кошкой.

  Интересное дело с заглавием книги. Название городка Salem’s Lot переводится как Жребий, удел Салема. Салем - город в Новой Англии, известный жестокой охотой на ведьм. О нем слышали все, кто хоть немного увлекается мистикой. Еще Салем - это Иерусалим. Сокращенно. В романе город называется то Салемс-Лот, то Джерусалемс-Лот - чтобы подчеркнуть эту связь. В истории Салема было много огня - и здесь тоже: старожилы помнят страшный пожар 1951 года. А еще Бену 33 года. Прямо об этом, кажется, не говорится, но посчитать несложно. Этот факт кажется принципиальным в истории про маленький американский Иерусалим.

  Переводчик Антонов отлично выразил всю игру слов - но зря совершенно. В романе нет ни ведьм, ни ожидаемой современной версии процесса Город-Иерусалим-против-Иисуса-Назарянина. Может, Кинг просто имел в виду, что Иерусалим в тридцать третьем году тоже был скверным местечком, да и старый Салем - вряд ли город-мечта? До сути я так не докопался, но убедился еще раз, что книга нехорошая. Показателен, кстати, тот факт, что Салемс-Лот за сорок лет так и не экранизировали по-большому: есть только сериал да какие-то телефильмы.

  15

  267