Рецензия на книгу

• 

  plumbumbullet25 июля 2016 г.

  Признаться, к современной русской литературе отношусь скептически, но иногда любопытство берёт верх - особенно когда в экранизации задействован Евгений Миронов.

  Признаться, Рубина удивила: вот вроде бы стоит такими же дешёвыми корешками на полке магазина, смущает яркими обложками и их количеством, а откроешь - и провалишься. И не сюжетом, не темой… Писатель - это, прежде всего, "как".

  Как? Метафорами. Главной своей метафорой - о кукле - и мелкими-мелкими, в каждом абзаце, узелками. Чтобы взгляд запинался, а мысль завязывалась. Чтобы не просто проплывало перед глазами картинкой, а зрело внутри, как дитя. То ли безумным вечно смеющимся мальчиком, то ли рыжей бестией, обречённой на страдания…

  И не знаешь, не знаешь, до самого конца всё ходишь вокруг да около. Медленно сказка сказывается: еврейскими преданиями, фамильными проклятиями, прыжками во времени/пространстве/из окна. Рассказчик меняет личины: страдающий, властный, талантливый Петька, золотой нитью связанный с Богом; такой земной, такой безобидный Борис, вовлечённый во всю эту историю, кажется, лишь затем, чтобы поведать о ней; отстранённая Рубина, разворачивающая перед читателем улицы городов, интерьеры квартир, пейзажи театральных подмостков. Неземной красоты метафоры и обстоятельные литературные описания перемежаются благим матом и скабрезными анекдотами. Не хватает лишь одного - Лизы, главной героини. Она подана лишь извне, парой ярких деталей в восприятии двух мужчин - кукловода и лечащего врача. И так отчаянно хочется увидеть в ней женщину, окунуться именно в её внутренний мир - то ли слепленный из папье-маше, то ли пульсирующий человеческими эмоциями - но Рубина так и не сводит её с пьедестала, держит на полке… Чтобы мы, как зрители Петькиного танцевального номера, вечно гадали: живая или нет.

  Признаться, задумка очень хороша. Конфликт сам разверзается открытой, гноящейся раной. Все байки и легенды, все страшные сказки из прошлого и настоящего, все детали эфемерных образов и приземлённого быта проходят венами в теле происходящего. Но вот вопрос: не увлеклась ли Рубина своим адским танцем, не позабыла ли, зачем и куда танцует? При таком исполнении от неё ожидаешь всеохватывающего, умопомрачительного финала. Но уже во второй половине романа понимаешь, что не успеет она ни толком вскрыть отношения героев, ни подвести итог творчеству кукольника. Всё - лишь парой движений: взмахом руки, искрой взгляда, обронённым вздохом, тонкой мелодией… Сами думайте, что к чему: кто Бог, а кто чёрт, где кукла, а где человек. Жизнь - как бездонная яма, в разверстую пасть которой улетают лицедеи, маски, стеклянные глаза и картонные декорации. Признаться, я всё-таки ожидала, что пляску смерти в финале сменит робкое, естественное движение жизни… Но не в этот раз.

  4

  74