Рецензия на книгу

• 

  The-42nd-kilometer19 июля 2016 г.

  Честно признаться, не люблю книги о войне, поэтому за эту бралась с опасением - и ошиблась. В полном и абсолютном восторге, до сих пор, спустя два дня после прочтения.
  1944, база американских летчиков на острове Пьяноса. Йоссариан, его приятели и неприятели.
  Книга для меня явилась откровением, ибо заставила посмотреть на войну и книги о войне с другой стороны. Я привыкла к стандартным сюжетам военной литературы, вроде самозабвенной жертвенности и смелости-патриотизма, а тут этим не тыкают, не говорят, как это хорошо и правильно. И, к тому же, интересно было взглянуть на войну с точки зрения американского летчика, причем - офицера, а не рядового как это обычно бывает.
  Знаете, первое впечатление о главном герое было отрицательным - я, выросшая на военной самоотверженности, думала: как же так, как он может себя так вести! И только чуть позже я осознала образ его мышления и вообще то, что Йоссариан из себя представляет, и поняла, что мне нравится этот герой, я ему отчаянно симпатизирую, сочувствую и жалею отчасти.
  Это трагичная история человека, которому глубоко противна война, убийство и насилие. Это антивоенный роман о человеке, которого бросили крутиться в военную мясорубку и заставили сражаться и убивать.
  

  
  ...Вы еще незрелы. Вы не в состоянии свыкнуться с самой идеей войны.
  — Так точно, сэр.
  — У вас патологическое отвращение к смерти. Вас, вероятно, раздражает сам факт, что вы на войне и можете в любую минуту сложить голову.

  Он не может понять идею войны, и не хочет ее понимать; он не хочет воевать.
  

  
  

  • Они стараются меня убить, - рассудительно сказал Йоссариан.
  • Да почему именно тебя? - выкрикнул Клевинджер.
  • А почему они в меня стреляют?
  • На войне во всех стреляют. Всех стараются убить.
  • А мне, думаешь, от этого легче?

    Я не могу, к сожалению, за неимением всех контекстов, рассуждать о типе героя и силе проявления его собственного "я", но из приведенной выше цитаты ясно, что это его собственное "я" неимоверно сильное: есть он, Йоссариан, и он не отождествляет себя со страной; убить хотят его, нападают на него, воюют с ним, и защищает он соответственно себя.

  
  Ближе к финалу появляются страшные картины жизни мирного населения, столкнувшегося с войной; эти картины показаны через призму ощущений Йоссариана - появляется, таким образом, новый пласт в его мироощущении, осознание не только себя, но и других.
  "Уловка-22" не лишена юмора и комичных ситуаций, за которыми скрывается сатира на высшие армейские чины и стоящих у власти бюрократов. Временами - даже не временами, а очень частно - книга абсолютно фантастична и абсурдна, наполнена гротескными образами и ситуациями, и это сочетание вроде бы реальности, а вроде бы выдумки и гиперболы делает книгу очень своеобразной.
  

  • Виноват, сэр, но я полагал, что вы не против присутствия нижних чинов на богослужении: ведь они тоже полетят на выполнение задания.
  • А я и не против. У них есть свой бог и свой капеллан, не так ли?
  • Нет, сэр.
  • Да о чем вы говорите? Вы хотите сказать, что они молятся тому же богу, что и мы?



Я готова говорить об этой книге часами!
Некоторые пассажи из нее достойны зачитывания вслух, обсуждения и записывания в отдельную тетрадь с кучей дополнительных пометок. Они делают роман поистине многогранным, да; и это восхитительно.





— Но ведь тогда получается, что тут какая-то ловушка?

— Конечно, ловушка, — ответил Дейника. — И называется она «уловка двадцать два». «Уловка двадцать два» гласит: «Всякий, кто пытается уклониться от выполнения боевого долга, не является подлинно сумасшедшим».

Да, это была настоящая ловушка. «Уловка двадцать два» разъясняла, что забота о себе самом перед лицом прямой и непосредственной опасности является проявлением здравого смысла. Орр был сумасшедшим, и его можно было освободить от полетов. Единственное, что он должен был для этого сделать, — попросить. Но как только он попросит, его тут же перестанут считать сумасшедшим и заставят снова летать на задания. Орр сумасшедший, раз он продолжает летать. Он был бы нормальным, если бы захотел перестать летать; но если он нормален, он обязан летать. Если он летает, значит, он сумасшедший и, следовательно, летать не должен; но если он не хочет летать, — значит, он здоров и летать обязан.