Рецензия на книгу

• 

  Beatrice_Belial11 июля 2016 г.

  Я, с нею измучась,
  Не зная, как жить,
  Хотел свою участь
  С другой облегчить.

  Но чтобы другою
  Ее заменить,
  Вновь точно такою
  Должна она быть;

  А злой и бесценной,
  Проклятой,— такой
  Нет в целой вселенной
  Второй под рукой.

  Константин Симонов
  

  Леопольд фон Захер-Мазох был писателем с уникальным чутьем и талантом к пониманию женской души и психологии. Этой темой он искренне интересовался и отдавал весь огонь своего сердца познанию женщины, как создания сложного, во многом загадочного и опасного. Я не могу припомнить ни одного другого писателя, в чьем творчестве женщины имели бы настолько же большое значение. Героини Захер-Мазоха- яркие, умные, красивые, соблазнительные, опасные и сексуальные. А главная потребность женщины определяется как потребность любить и быть любимой. Образ Ванды у меня ассоциируется с некоторыми работами Альфонса Мухи, на которых изображены обольстительные красавицы с сильным и властным взглядом, словно бы призывающие поклоняться им и наслаждаться их любовью одновременно.
  
  "Лето"

  Захер-Мазох родился в Восточной Галиции, в городе Лемберге (современный Львов). Как считается, впечатления, полученные от местной культуры, вдохновляли писателя на протяжении всего его творческого пути. И некогда запечатленный в его памяти образ сексуальной демонической женщины, навсегда оставил отпечаток как на жизни, так и на творчестве писателя. То, что многие считают патологией, для него стало источником вдохновения и наслаждения, мукой и удовольствием одновременно.

  Добровольно выбранное страдание.
  Главный герой «Венеры в мехах» радуется возможности достигать удовольствия через страдание и мучается, когда у него нет повода страдать. "Психологическое" находит отражение в "эротическом", словно бы в причудливом зеркале, где душевные терзания главного героя перевоплощаются в физические муки. Ванда- живое воплощение идеала Северина, который тот годами носил в своем сердце. Она - его Венера, прекрасная греческая богиня, его Галатея. Одержимый желанием в полной мере постигнуть свою госпожу, Григорий пускается в опасное и непредсказуемое эротическое путешествие, конечный пункт которого не известен ни ему самому, ни его мучительнице. Смелый, соблазнительный и опасный эксперимент – вот как можно охарактеризовать причудливую связь главных героев этого произведения.

  Идея получения наслаждения от боли не нова и не была она оригинальной и во времена Мазоха, но ему удалось показать то, что творится в голове у мужчины, предпочитающего настолько специфические удовольствия. Это делает "Венеру в мехах" интересной уже для специалистов, изучающих психологию, а не только для широкого круга читателей.
  

  
  Идея того, что человек может получать удовольствие, мучая себя или заставляя это делать других, не только усложняет представления о природе человека, но и составляет загадку для рациональности, саму по себе мучительную. Когда за дело взялись психиатры, их трудный путь освещался двумя первооткрывателями-беллетристами, Садом и Мазохом. В мазохизме, как и в садизме, иррациональность психической жизни доходит до своего мыслимого предела. Мазохизм даже более удивительная крайность. В психоаналитических трактовках садизм оказывается вторичен по отношению к мазохизму («Содом и Психея. Очерки интеллектуальной истории Серебряного века» Александр Эткинд)

  «Русская барыня в любовной связи со своим слугой»
  Как известно, мотивы духовного мазохизма имеют большое значение в жизни русского народа. Об этом много рассуждал Достоевский, считавший, что страдание - есть некий естественный путь для любой думающей и глубокой души. В его романах тема духовного мазохизма показана необычайно ярко и впечатляюще. Фрейд писал о показательности морального мазохизма для «многих русских типов характера». О том, что человек может получать удовольствие от страдания знали и Бодлер, и Эдгар По, и Ницше. Но только Захер –Мазоху удалось передать это с невероятной наглядностью, сумев, при этом, удержать текст своих произведений в рамках приличия. В ключе рассуждений о загадочной русской душе, ищущей наслаждения в страдании, очень интересна фиксация Мазоха именно на образе русской демоницы, которая дополняется большим вниманием к атрибутике, также наделенной «русскими» чертами (обрамленные мехом кацавейки, шубы, меховые пальто, меховые островерхие шапки и др.)
  

  
  

  «Русская» субстанция, не определяя с очевидностью содержание «Венеры в мехах», «просвечивает» тем не менее в данном тексте в целом ряде именно в мазохистском смысле релевантных моментов. Так, у Ванды-Венеры (семантически и по словоформе) русская фамилия - Дунаева. Сама героиня однажды прямо называется «русской». Ванда говорит Северину: «Стоит мне чуть дольше заболтаться с тобой, сейчас же скажут: русская барыня в любовной связи со своим слугой - не вымирает, видно, порода Екатерины». Традиционные объекты мазохистского фетишизма-меха и плетка (кнут)- также откровенно выдают у Захер-Мазоха свое русское происхождение. В туалете Ванды фон Дунаевой (также как и в реальных предметах одежды супруги Захер-Мазоха и «виртуальных» жакетах и кацавейках Эмилии Матайя) очевидна стилизация a la russe. Недвусмысленно фаллический фетиш кнута (плетки) также довольно непосредственным образом связывается у Захер-Мазоха с Россией и русской историей. Присматриваясь на базаре к хлыстам из «длинного ремня на короткой ручке, какие употребляют для собак» Ванда просит продавца выбрать для нее самый большой из имеющихся в наличии: « В таком роде, как употребляются в России для непокорных рабов»
  (Л. Полубояринова)

  Сюжеты Захер-Мазоха обычно включают австрийского (или, во всяком случае, немецкоязычного героя) и русскую (или русскоязычную) героиню. В такой ситуации половой акт непременно сопровождается этнокультурным обменом. Поклонение народу принимает эротическую форму- форму извращенную, с точки зрения культуры, но совершенную и замкнутую, возвращающую к природе. Народ прекрасен, как природа и жесток, как женщина; интеллигент с наслаждением служит всем им» ( «Содом и Психея. Очерки интеллектуальной истории Серебряного века» Александр Эткинд)

  
  

  
  "Весна"

  «Венера в мехах» - произведение короткое и весьма деликатное. Начисто лишенное пошлости или каких-либо особенно откровенных описаний. Оно представляет интерес, скорее, с точки зрения психологии и литературы. Секс становится продолжением сердечных и душевных мук, а не является главным предметом исследований писателя. В этом плане «Венера в мехах» очень схожа с «Дневником обольстителя» Серена Кьеркегора, где более интересным и важным для читателя является не сексуальное воплощение фантазий героев, а психологические причины, приводящие к этим фантазиям. Тем не менее, роман Мазоха пропитан эротизмом, в первую очередь по причине необузданной сексуальности его главной героини, чьи потаенные желания не в полной мере известны даже ей самой и приводят в восторг и исступление ее раба и любовника Григория Северина. Сексуальное и психологическое напряжение между двумя этими героями красной нитью проходит сквозь весь роман и заставляет читателя с замиранием сердца следить за отношениями любовников. Но я должна признаться, что мне было откровенно смешно наблюдать за сценами любовных игр этих двоих. Все эти «Раб!» и «Моя госпожа!» довольно быстро начали утомлять. Это походит на не слишком хорошо поставленный спектакль, цель которого- удовольствие режиссера, а не зрителя. Актеры хороши, но общая декоративность действа вызывает смешанные чувства. Заигрывание с визуальными образами и фетишами перекрывает смысловой посыл текста, который в этом произведении присутствует, но находится на вторых ролях. Череда унижений главного героя кажется бесконечной, как и его одержимость прекрасной Венерой, но предчувствие печального и нелепого конца не покидает ни на минуту. Словно бы безумный вихрь чувств и эмоций закружил героев и одного из них понес прямо к пропасти…

  
  Часто можно встретить людей по внешности колоссов, но ранимых внутри. Она же, под хрупкой и изящной оболочкой таила бронзовое сердце ("Шагреневая кожа", Бальзак)

  Ванда
  Есть в ней многое от Аполлинарии Сусловой и Лу Саломе, которые были не литературными, а реальными красавицами, чьи имена и судьбы непосредственно связаны с Россией. Они пленили сердца многих мужчин (от Достоевского до Ницше), а яркость и мощь их характеров (также как и особенности их сексуальной жизни) стали предметом многочисленных обсуждений и исследований.
  Ванда появляется в жизни главного героя неожиданно и ярко, словно языческая богиня, пришедшая на зов истомленной души.
  

  
  Она не высока, но и не мала. Головка – не строгой красоты, она скорее обаятельна, как головка французской маркизы XVIII столетия. Но как обворожительна! Мягкий и нежный рисунок не слишком маленького рта, чарующая шаловливость в выражении полных губ… кожа так нежно-прозрачна, что всюду сквозят голубые жилки,– не только на лице, но и на закрытых тонкой кисеей руках и груди… пышные красные волосы… да, волосы рыжи – не белокуры, не золотисты – рыжи, но как демонически прекрасно и в то же время прелестно, нежно обвивают они затылок… Вот сверкнули ее глаза – словно две зеленые молнии… Да, они зеленые, эти глаза, с их неизъяснимым выражением, кротким и властным,– зеленые, но того глубокого таинственного оттенка, какой бывает в драгоценных камнях, в бездонных горных озерах.

  
  "Танец"

  Очень быстро интерес Ванды к Григорию перерастает в некое подобие любви. Но кажется, что ее цель в этих отношениях – познать саму себя, а не любимого человека. Как и многие подобные ей женщины, Ванда упустила из вида один очень важный момент. Истинная сила не в подчинении слабых, истинная сила - вдохновлять сильных своей волей.
  Ванда увидела в Северине нечто по-настоящему ценное, это заинтриговало ее и придало ей смелости в этих изначально непростых отношениях.
  

  
  Вы меня интересуете. Большинство мужчин так обыкновенны – в них нет подъема, пафоса, поэзии; а в вас есть известная глубина и энтузиазм и – главное – серьезность, которая мне нравится. Я могла бы вас полюбить. Ну, Северин, это дело серьезное. Я верю, что вы любите меня, и я тоже люблю вас – и, что еще лучше, мы интересуем друг друга, нам не грозит, следовательно, опасность скоро наскучить друг другу.
  Подумайте еще раз, – заговорила она с довольным видом. – Я никогда не скрывала от вас, что меня увлек в вас преимущественно ваш серьезный, мыслящий ум. Понятно, что теперь меня радостно волнует мысль – видеть этого серьезного человека у своих ног, так беззаветно отдавшегося мне, так восторженно… Но долго ли это так будет? Женщина может любить мужчину, раба же она унижает и в конце концов отшвыривает его от себя ногой.
  

  Она была честна с Григорием и в действительности выступала своеобразным инструментом в его руках. Он увидел в этой женщине черты, присущие его идеалу и смело бросился в бой, но по весьма эгоистичным причинам. Северина не слишком волновали чувства возлюбленной, он был полностью поглощен собственными предвкушениями наслаждения. Это не было любовью, скорее, это было сделкой. Отношения, в которых каждый искал нечто важное для себя, но при этом, не особенно беспокоился о чувствах партнера.

  
  Боль, может быть, есть не что иное, как предельное наслаждение. (Бальзак)

  Северин
  Считается, что к финалу романа этот герой излечился от мазохизма. Но можно ли в это поверить? Любой мазохист- в то же самое время и садист, просто в каких-то сферах жизни он проявляет свои мазохистские наклонности, а в каких-то садистские. Северин вовсе не излечился (да и излечиться не мог, ибо никогда не был болен) но к концу романа он просто показал нам другую сторону своего характера применительно к служанке, вот и все. Будут в его жизни еще женщины подобные Ванде и будут служанки, на которых он сможет упражняться в садизме. Это вполне обыденно. Интерес в этом персонаже представляет нечто другое- его всецелая поглощенность одним единственным образом прекрасной демоницы, которая занимает все его мысли и чувства. Словно бы рожденный для того, чтобы быть верным рабом своей величественной богини, он, как кажется, начисто лишен собственной индивидуальности. И сам себя за это ненавидит. Так, единственный источник счастья в жизни главного героя становится для него и источником постоянных мучений не только физических, но и психологических, что намного страшнее.
  

  
  Странное чувство я испытываю. Едва ли я влюблен в Ванду – по крайней мере, при первой нашей встрече я совершенно не испытал той молниеносной вспышки страсти, с которой начинается влюбленность. Но я чувствую, что ее необычайная, поразительная, истинно-божественная красота мало-помалу опутывает меня своей магической силой. Не похоже оно и на возникающую сердечную привязанность. Это какая-то психическая подчиненность, захватывающая меня медленно, постепенно, но тем полнее и бесповоротнее. С каждым днем мои страдания становятся все глубже, нестерпимее, а она… только улыбается этому.
  

  Бедный Северин и сам понимает, что выглядит и поступает смешно, но поделать с собой ничего не может, да и не хочет. Ему кажется, что все это стоит того- бессмысленная погоня за острым наслаждением, нелепые попытки поймать за хвост свой воображаемый идеал. И как результат- полная потеря чувства реальности, когда уже не просто не видишь границы между воображаемым и реальным, но и не хочешь их видеть. Северин не отвергает реальность, но словно трансформирует ее в угоду своим фантазиям. Это опасная игра, в которой за удовольствие приходится платить собственной индивидуальностью. Запереть свое эго под замок, а ключи отдать Госпоже.
  

  
  Мазохист, идеалист и мечтатель по сути, в своем фантазме не отрицает и не идеализирует реальность, но отклоняет ее во имя собственного идеала. Обоснованность реального оспаривается с целью выявить какое-то чистое, идеальное основание. (Ж. Делёз)

  Финал
  В чем причина поступка Ванды? Зачем ей понадобился Аполлон? Ответ прост- баланс силы и слабости. Этот баланс крайне важен в духовном мире любого человека и для достижения гармонии необходимы как ласка, так и боль. Мужская сила (во всех смыслах) всегда привлекательна для любой женщины, какой бы сильной и жесткой она сама не казалась. Аполлон, не будучи полноценным персонажем, а являясь, скорее, инструментом Ванды, вполне выполнил свою функцию. Я уверена, что наша героиня вовсе не стремилась к тому, чтобы излечить Северина, она просто хотела слегка повысить градус, несколько заигралась и хотела выйти за поставленные границы.
  Кроме того, с самого начала их отношений Северин хотел именно такого финала и Ванда прекрасно это понимала.
  

  
  И которая, доведя вас до сумасшествия от ревности, зайдет в своей наглости до того, что подарит вас счастливому сопернику и отдаст вас на произвол его грубости… Почему не закончить этим? Разве вам такая заключительная картина не нравится?

  Картина вполне в духе автора, но вот только воплощение фантазий получается гораздо более жестоким и унизительным, чем предполагалось ранее. Финал кажется предсказуемым и нелепым. Безусловно, Захер-Мазох прекрасно понимал, что именно такой конец должен быть у подобной истории. Страдания и унижения достигают своего апогея и словно бы после бури, вновь наступает спокойствие и безмятежность.
  

  
  

  Не гляди на ее запястья
  И с плечей ее льющийся шелк.
  Я искал в этой женщине счастья,
  А нечаянно гибель нашел.

  Сергей Есенин
  

  
  "Изумруд"

  15

  414